Любимые стихи и отрывки 2.0.

[Panzerbear]

СМЕРТЬ МУЖЧИН



Я внимательно смотрю в глаза мужчин и вижу там разочарование, но будто с проблеском надежды. Как псы, которым уже несколько раз отдавили хвост, надавали пинков под зад и игнорировали всю жизнь – они пригибаются, когда к ним тянут руку, рычат, но не уходят и ждут счастливого конца с будкой, костью и игрушкой-трахушкой.

Нас, псов, дрессируют, объясняя с тапком у морды, что нужно быть добрыми и не рычать. Не убегать за забор, не набрасываться на ногу хозяйки, и не быть слишком по дурному счастливыми.

Сегодня мужчины оправдываются просто за своё существование. Даже не за низкий заработок или то, что не вызвали такси на первом свидании, а за свой рост.

«От 180, гномам не беспокоить» – пишут тысячи девушек. Дэниел Крейг (178) и Владимир Высоцкий (170) – были бы не парой для Насти, которая сделала ринопластику и надела лосины, располовинившие попу, как Северную и Южную Корею.

Когда-то мужчины стыдились трусости, теперь – отсутствия миллиона долларов на счету. Женщины – осуждали меркантильность, а теперь многие гордятся этой чертой, как ценным человеческим качеством.

Ты – должен.

А) Зарабатывать от миллиона.
Б) Вызывать машину на первом свидании.
В) Быть спокойным, даже если внутри пожар.
Г) И не дай бог сказать слово против голого зада твоей жены – это абьюз.

Это рабство под соусом «настоящего мужчины».

Современный мужик должен быть, как Wi-Fi без пароля. Прибитым и послушным, даже если рухнул бизнес, а кот ушёл к соседке – улыбайся и маши, брат, как пингвин из «Мадагаскара».

Слова «честь и достоинство» заменили на «ред и грин флаг». Любовь на «базовый минимум».

Джон Маклейн справился с парой десятков террористов, прыгал с небоскрёба и ходил босиком по осколкам стеклу, но он бы не пережил эпоху лайков.

Представьте, что мы, мужчины, выдвинем массовое требование, в которых девушка обязана регулярно готовить завтраки, ужины и иметь грудь третьего размера.

Я думаю, нашу стаю бродячих псов быстро усыпят.

Пока огонь от горящих задниц мужиков не превратился в неконтролируемый пожар, я возьму шланг и потушу его: женщины не виноваты.

Если вы не ненавидите секс и хотите жить спокойную счастливую жизнь – ничего никому не предъявляйте.

Даже если девушки реально возьмут луки и стрелы – воевать мы с ними не будем. Это одна из самых тупых вещей, к которым сводят коучи альфацентавры – это обида и злость .

Они поджигают задницы и на этом огне зарабатывают бабки, вызывая у мужчин бесконечный невроз, и ещё больший смех у женщин. Результат такой войны – это бороды по яйца и еженедельный чек-ап хренопиздрина в крови, как у бабки с давлением.

В свеже-нашумевшем интервью великий мыслитель Кузя из Универа сказал: «Если надо объяснять, то не надо объяснять». Не нужно бежать в комментарии к «меркантильной» и говорить, как она не права, или на свидании быть подозрительным енотом, который боится, что отберут его наследство в десять тысяч рублей и бабкину квартиру в Гадюкино.

Не надо объяснять и воевать. И на разочарование тратить жизнь глупо – это как выбросить приглашение на тусовку в бассейне с моделями, и вместо этого собирать пазл и плакать.

Факт: в мире, в вашем городе, на вашей улице есть женщина, с которой ты можешь быть абсолютно счастлив, но сейчас к ней подваливает э ... проти-иивный ..., прошедший пикап-курсы, и пытающиеся купить секс за тарелку макарон.

Нет, мы не отверженные, как у Гюго.

Дело в эпохе.

Когда-то нам рассказывали, как жить книги Пушкина, родители, религия. Потом кино, бренды, общество. Сейчас – соцсети. К этому добавится ИИ.

У многих в головах – суп из рилсов. А интернет дал площадку людям, которые должны были сидеть в подвале и рычать.

И в этом параде алгоритмов, в котором ведёт рубрика «сколько ты зарабатываешь?» – мужчина чувствует себя невидимкой.

Он много работает, но у него всё ещё нет Ламборгини. Пытается быть хорошим, но сталкивается с отказами, предательством – с огромными глыбами льда, как Титаник.

Мужественность превратилась в мем.

И перед нами – перевал разбитых сердец, где мужчины не знают, как жить, чтобы чувствовать себя счастливыми.

Автор – Роман Шалимов
Создатель Plife
@tg

[Panzerbear]

КОЛЫБЕЛЬНАЯ БЕДНЫХ

Всеволод Емелин

Низко нависает
Серый потолок.
Баю - баю - баю,
Засыпай, сынок.

Засыпай, проснёшься
В сказочном лесу,
За себя возьмёшь ты
Девицу-красу.

Будут твоим домом
Светлы терема,
Мир друзьям-знакомым,
А врагам тюрьма.

Из леса выходит
Бравый атаман,
Девицу уводит
В полночь и туман.

Спит пятиэтажка,
В окнах ни огня,
Будет тебе страшно
В жизни без меня.

Из леса выходит
Серенький волчок,
На стене выводит
Свастики значок.

Господи, мой Боже!
Весь ты, как на грех,
Вял и заторможен,
В школе хуже всех.

Ростом ты короткий,
Весом ты птенец.
Много дрянной водки
Выпил твой отец.

Спи, сынок, спокойно,
Не стыдись ребят,
Есть на малохольных
Райвоенкомат.

Родине ты нужен,
Родина зовёт.
Над горами кружит
Чёрный вертолёт.

Среди рванной стали,
Выжженной травы
Труп без гениталий
И без головы.

Русские солдаты,
Где башка, где член?
Рослый, бородатый
Скалится чечен.

Редкий, русый волос,
Мордочки мышей.
Сколько полегло вас,
Дети алкашей,

Дети безработных,
Конченных совков,
Сколько рот пехотных,
Танковых полков...

Торжество в народе,
Заключают мир,
Из леса выходит
Пьяный дезертир.

Не ревёт тревога,
Не берут менты.
Подожди немного,
Отдохнёшь и ты...

Что не спишь упрямо?
Ищешь - кто же прав?
Почитай мне, мама,
Перед сном “Майн Кампф”.

Сладким и палёным
Пахнут те листы.
Красные знамёна,
Чёрные кресты.

Твой отец рабочий,
Этот город твой.
Звон хрустальной ночи
Бродит над Москвой.

Кровь на тротуары
Просится давно.
Ну, где ваши бары?
Банки, казино?

Модные повесы,
Частный капитал,
Все, кто в Мерседесах
Грязью обдавал.

Все телегерои,
Баловни Москвы,
Всех вниз головою
В вонючие рвы.

Кто вписался в рынок,
Кто звезда попсы,
Всех примет суглинок
Средней полосы...

Но запомни, милый,
В сон победных дней
Есть на силу сила
И всегда сильней.

И по вам тоскует
Липкая земля,
Повезёт - так пуля,
Если нет - петля.

Торжество в народе,
Победил прогресс,
Из леса выходит
Нюрнбергский процесс.

Выбьют табуретку,
Заскрипит консоль.
Как тебе всё это?
Вытерпишь ли боль?

Только крикнешь в воздух:
“Что ж ты, командир?
Для кого ты создал
Свой огромный мир?

Грацию оленей,
Джунгли, полюса,
Женские колени,
Мачты, паруса?”

Сомкнутые веки,
Выси, облака.
Воды, броды, реки,
Годы и века.

Где он тот, что вроде
Умер и воскрес,
Из леса выходит
Или входит в лес.

1990-е гг.

[loolez]

А я Есенина люблю.
Вот например любимый:

Мне осталась одна забава:
Пальцы в рот — и веселый свист.
Прокатилась дурная слава,
Что похабник я и скандалист.

Ах! какая смешная потеря!
Много в жизни смешных потерь.
Стыдно мне, что я в бога верил.
Горько мне, что не верю теперь.

Золотые, далекие дали!
Все сжигает житейская мреть.
И похабничал я и скандалил
Для того, чтобы ярче гореть.

Дар поэта — ласкать и карябать,
Роковая на нем печать.
Розу белую с черною жабой
Я хотел на земле повенчать.

Пусть не сладились, пусть не сбылись
Эти помыслы розовых дней.
Но коль черти в душе гнездились —
Значит, ангелы жили в ней.

Вот за это веселие мути,
Отправляясь с ней в край иной,
Я хочу при последней минуте
Попросить тех, кто будет со мной, —

Чтоб за все за грехи мои тяжкие,
За неверие в благодать
Положили меня в русской рубашке
Под иконами умирать.
1923 г.

[Panzerbear]

Редьярд Киплинг «Дурак»
Жил-был дурак. Он молился всерьёз
(Впрочем, как Вы и Я)
Тряпкам, костям и пучку волос —
Всё это пустою бабой звалось,
Но дурак её звал Королевой Роз
(Впрочем, как Вы и Я).

О, года, что ушли в никуда, что ушли,
Головы и рук наших труд —
Всё съела она, не хотевшая знать
(А теперь-то мы знаем — не умевшая знать),
Ни черта не понявшая тут.

Что дурак растранжирил, всего и не счесть
(Впрочем, как Вы и Я) —
Будущность, веру, деньги и честь.
Но леди вдвое могла бы съесть,
А дурак — на то он дурак и есть
(Впрочем, как Вы и Я).

О, труды, что ушли, их плоды, что ушли,
И мечты, что вновь не придут, —
Всё съела она, не хотевшая знать
(А теперь-то мы знаем — не умевшая знать),
Ни черта не понявшая тут.

Когда леди ему отставку дала
(Впрочем, как Вам и Мне),
Видит Бог! Она сделала всё, что могла!
Но дурак не приставил к виску ствола.
Он жив. Хотя жизнь ему не мила.
(Впрочем, как Вам и Мне.)

В этот раз не стыд его спас, не стыд,
Не упрёки, которые жгут, —
Он просто узнал, что не знает она,
Что не знала она и что знать она
Ни черта не могла тут.

[Лекси]

Я не люблю фатального исхода.
От жизни никогда не устаю.
Я не люблю любое время года,
Когда веселых песен не пою.

Я не люблю открытого цинизма,
В восторженность не верю, и еще,
Когда чужой мои читает письма,
Заглядывая мне через плечо.

Я не люблю, когда наполовину
Или когда прервали разговор.
Я не люблю, когда стреляют в спину,
Я также против выстрелов в упор.

Я ненавижу сплетни в виде версий,
Червей сомненья, почестей иглу,
Или, когда все время против шерсти,
Или, когда железом по стеклу.

Я не люблю уверенности сытой,
Уж лучше пусть откажут тормоза!
Досадно мне, что слово «честь» забыто,
И что в чести наветы за глаза.

Когда я вижу сломанные крылья,
Нет жалости во мне и неспроста —
Я не люблю насилье и бессилье,
Вот только жаль распятого Христа.

Я не люблю себя, когда я трушу,
Досадно мне, когда невинных бьют,
Я не люблю, когда мне лезут в душу,
Тем более, когда в нее плюют.

Я не люблю манежи и арены,
На них мильон меняют по рублю,
Пусть впереди большие перемены,
Я это никогда не полюблю.

Владимир Высоцкий

Отправлено спустя 8 минут 10 секунд:
Mulier est malleus, per quem diabolus mollit et malleat universum mundum

Женщина это молот, которым дьявол размягчает и молотит весь мир» (лат.).

[Panzerbear]

«Выбирай : или я, или твоя сигара!

Открой, дружище, сигар коробку с кубинской артиллерией дыма!
Пусть пламя ровно горит, неробко, ибо сердцу встреча необходима.

Но с Мэгги мы ссоримся, чуть "гавану" я раскурю едва в половину,
Она называет меня болваном, а я не бросаю сигару с повинной.

Открой теперь смело ее, закурим, упреки есть вечная неустойка,
Ведь профиль Мэгги, запомни, дурень — одно мечтание, да и только,

Он так совершенен и непорочен, он будто любви моей мнится, снится,
Но время проверит сердца на прочность, избороздив морщинами лица.

Дым Larrañaga — спокойствие века, a Henry Clay — это путь свободы,
Их куришь блаженно, благоговейно, но час — и бросаешь окурок в воду.

Бросаешь — и дальше живешь, вдыхая иные радости ароматы,
А Мэгги бросить — игра другая, глядишь, получится грубовато.

Представь себе Мэгги, которой полвека: на кудрях пепел, лицо поблекло,
И даже ценой прошлогоднего снега ее красоту не вернуть из пепла!

"Жена навеки" — сказано ловко! Расплата за любовные жмурки.
И бес рассмеется над нашей помолвкой, и факел любви превратит в окурок.

Окурок старый, честное слово, — вот все, чем станет былое влеченье,
И знаешь сам, что зажечь его снова — не наслаждение, а мученье.

Открой же со свежей сигарой коробку! Там что на выбор? Табак манильский
Умеренный вкус или жест неловкий супружеской верности василисковой?

Все дело в кольце, адвокате табачном, что убеждает не сомневаться:
Этот выбор — самый удачный, а те пятьдесят никуда не годятся.

Но только они бескорыстно дарят свой дым поцелуем в радость и в горе,
Сгорают их нежные листья карие, под вечер ласкам пламени вторя,

Они не потребуют неустойки за то, что их курят и осязают!
Все, что им нужно — гореть, и только. Они сгорают и исчезают.

И все пятьдесят мне скрасят сиесту, когда же последняя станет пеплом,
Пять раз по полсотни займут их место, покуда губы мои не ослепнут!

Ко мне возвратится их вольное племя с испанских плантаций, с Явы богатой,
Едва я решу, что в моем гареме стало печально без их ароматов.

Они не потребуют новых платьев, изысканных блюд и напитков сладких,
Ведь меньше всего мы за счастье платим — за то, что случается лишь украдкой,

За дождь, за чаек в водном просторе, за ароматы времени, места,
И пусть завидуют волны моря моим не выкуренным невестам!

А Мэгги пишет, что честью и кровью я должен поклясться — и выбрать между
Крошечной хныкающей любовью и Ник 0'Тином моей надежды...

Отлично! Но я прослужил Амуру двенадцать месяцев, между нами,
A Partagas-a табачную шкуру семь лет дубил своими губами!

И мрак моей холостяцкой берлоги всегда озарялся светом незвездным
Огня, что я возжигал с немногими — в минуты дружбы, радости, злости,

А чем осветить нам наше жилище, Мэгги? Каким канделябром засветим?
Любовным шепотом над пепелищем? Неужто его не задует ветер?

К огням блуждающим поднебесным путь по болотам нелеп и тяжек,
Если для мрака в глазах прелестных достаточно дыма пары затяжек!

Давай, поскорей раскури сигару, давай разберемся, давай ответим,
Зачем предавать товарищей старых, зачем огонь отдавать на ветер?

Ведь их миллионы на этом свете — Мэгги, ждущих себе раба,
Женитьба — это судьбы отметина, зато сигара — сама судьба.

Сигары дымят! Отнюдь не воинственно дым их вьется, ответ мой храня:
Если Мэгги желает остаться единственной, пусть останется — без меня».© Киплинг