А можно ли сделать вывод например о том,что "конкретная народность плоха в целом",если часть ее представителей является откровенно плохой.?Речь о системев целом, а не об энтузиастах вопреки ей.
Мораль в христианстве
А Бог в курсе?дядя Федя писал(а): Если,Бог за нас,то какая разница,кто против нас ! :D
А то Вы как-то смело за него тут говорите...
Уж не гордыня ли Вас обуяла?
Накажет ведь.
То, что Бог "за них" считали древние евреи, когда пришли в Землю Обетованную и начали вырезать местное население от мала до велика город за городом. Занимались зачисткой территории - освобождением жизненного пространства (ничего не напоминает?). И всё это по велению и именем Бога.
Вопрос. Тот Бог из Ветхого Завета кем приходится Иисусу?
В свете догмата о Святой Троице?
И кстати, у меня вопрос к фанатам РПЦ в контексте тематики форума. Как вы объяснисите, что церковь, называющая себя христианской, то есть чтущей патриархальное учение Иисуса о том, что мужчина выше женщины - венчает исключительно браки, зарегистрированные в матриархальном правовом поле, где мужчина бесправен? Как может христианская церковь идти против учения самого Христа? И как она может венчать повторные браки, то есть согласно учению Иисуса являющиеся прелюбодеянием, смертным грехом?
Кем он Иисусу приходится, непонятно, но вот Гитлеру - идейным вождём и учителем, это точно. :DТо, что Бог "за них" считали древние евреи, когда пришли в Землю Обетованную и начали вырезать местное население от мала до велика город за городом. Занимались зачисткой территории - освобождением жизненного пространства (ничего не напоминает?). И всё это по велению и именем Бога.
Вопрос. Тот Бог из Ветхого Завета кем приходится Иисусу?
«дядя Федя», к сожалению спор, с Вами бесполезен, впрочем, я бы в него и не вступал, касайся он веры в бога, или любого другого личного выбора, как то жены и т.д. Но Вы неправильно толкуете сам предмет спора.
Я бы промолчал, как человек очень терпимый к несовершенству мира, по большому счёту если в определённой части общества востребована тяга к чудесам, то закономерно существуют те, кто оказывает платные магические услуги.
Но в моём случае опыт православия крайне негативный. Подобравшись через бж «воины Христовы» лишили меня бизнеса, дома и много другого. Один из них оставил сан, обет безбрачия и женился на бж, теперь руководит моим бизнесом.
И никому не стала интересна моя душа.
А начиналось тоже всё елейно, помолитесь, по поститесь…
Бьётесь вы не за веру, никто её у вас не отнимет, а за стабильность многовековой коммерческой организации профессиональных нахлебников, паразитирующей на свойственной человеку тяге к чудесам. С чётко отлаженной, схожей с бабской, системой демагогии и прививания чувства вины. В отличие от Вас я не верю в то, что любая церковь и, следовательно, её представители, являются посредниками Бога на земле. По вашей упёртости, свойственной в прочем всем "верующим", у Вас, к сожалению, проступают все признаки «православия головного мозга». Вашим сознанием манипулируют, задумайтесь.дядя Федя писал(а): Будем биться спина к спине,как воины Христовы,за веру Православную !
Я бы промолчал, как человек очень терпимый к несовершенству мира, по большому счёту если в определённой части общества востребована тяга к чудесам, то закономерно существуют те, кто оказывает платные магические услуги.
Но в моём случае опыт православия крайне негативный. Подобравшись через бж «воины Христовы» лишили меня бизнеса, дома и много другого. Один из них оставил сан, обет безбрачия и женился на бж, теперь руководит моим бизнесом.
И никому не стала интересна моя душа.
А начиналось тоже всё елейно, помолитесь, по поститесь…
Олег пустое, я задавал 4 попам более простой вопрос - почему вы не соблюдаете церковный закон и не отлучаете от причастия шлюх, изменяющих мужьям.Helg писал(а):И кстати, у меня вопрос к фанатам РПЦ в контексте тематики форума.
Ответы были от тупого мычания про завистливого Бога, до чисто конкретных пояснений про выгодность торговли свечками.
Не Богу служит ООО РПЦ, явно не Богу
если честно, то я не удивлен, удивлен я был бы если бы патриарх выступил "к граду и миру":Хоботов писал(а):Подобравшись через бж «воины Христовы» лишили меня бизнеса, дома и много другого. Один из них оставил сан, обет безбрачия и женился на бж, теперь руководит моим бизнесом.
- осудил бы злодеяния власти;
- четко обозначил сатанинскую природу феминонацизма;
- ввел обязательное отлучение от Причастия для изменяющих в браке;
- пожертвовал бы хотя бы 10 % от несметных богатств РПЦ на богоугодные дела.
НО для этого нужно быть патриархом, а не директором ООО РПЦ.
Да и гундяев не Иооан Павел II
Хоботов писал(а): Но в моём случае опыт православия крайне негативный. Подобравшись через бж «воины Христовы» лишили меня бизнеса, дома и много другого. Один из них оставил сан, обет безбрачия и женился на бж, теперь руководит моим бизнесом.
И никому не стала интересна моя душа.
А начиналось тоже всё елейно, помолитесь, по поститесь…
Ух ты! Ко мне попы тоже через бабу подбирались, когда пытались кинуть. Через одногруппницу универовскую, которая на них работала. Похоже, это их стандартная технология.
"наши" рассово-православные феминистки "выразили свой протест католической папской патриархальной пропаганде, навязывающей миру средневековое представление о женщине, ее социальной и культурной миссии"Helg писал(а): А еще я вижу нормальных людей в католических храмах и нормальное человеческое онношение к ним священников. И еще я видел в Москве новый католический храм и на его территории разбт сквер, где гуляют мамы с детишками. Какая еще церковь сделала за свой счет на собственной территории в Москве сквер для всех людей, не обязательно собственных прихожан?
на площади Святого Петра в Ватикане:
Подробнее:
http://news.mail.ru/society/7267134/?frommail=1
Да ладно Вам, я тут рядышком живу и вообще не пойму чем НПО местное занимается в последние годы кроме спекуляций и сдачи площадей в аренду. А ещё "наукоградом" называют.дядя Федя писал(а):ученые в г.Реутово
http://ipckatakomb.ru/pages/871/Korcharot писал(а):если честно, то я не удивлен, удивлен я был бы если бы патриарх выступил "к граду и миру":
- осудил бы злодеяния власти;
- четко обозначил сатанинскую природу феминонацизма;
- ввел обязательное отлучение от Причастия для изменяющих в браке;
- пожертвовал бы хотя бы 10 % от несметных богатств РПЦ на богоугодные дела.
НО для этого нужно быть патриархом, а не директором ООО РПЦ.
Да и гундяев не Иооан Павел II
Название темы: "Мораль в христианстве".
Ну как здесь не привести выдержки из книги А.П.Никонова "Опиум для народа. Религия как глобальный бизнес-проект".
которые освещают именно этот вопрос. А именно, о морали внутри самой церкви, которая должна выступать образцом, неся мораль и нравственность в массы прихожан.
" Наибольшего экономического расцвета православная церковь достигла в годы татаро-монгольского ига. До этого попы и монахи жили не слишком богато. Но когда они перешли на службу к оккупантам, началась форменная лафа! Татары освободили церковь от всех налогов и взяли под свое покровительство. Православие того периода превратилось, по сути, в пропагандистский механизм захватчиков. В церквях попы творили молитву «за здоровье ордынского царя» и велели терпеть и не бунтовать, ибо за грехи народные послал господь русскому народу эту кару. Себя к русскому народу попы, видать, не относили.
Сотрудничество церкви с властями — обычное дело. Пришел Наполеон — попы запели ему осанну, пришел Гитлер — запели Гитлеру. На троне Сталин — Сталину поем… Кто у власти, того церковь и обслуживает. Кто платит, тому и дает…
Короче говоря, на фоне всеобщего разорения земли русской церковь налилась жирком, наела чресла, приобрела и золота, и земли. Пользуясь налоговыми льготами, монахи активно включились в торговлю и производство. Монастыри росли, как на дрожжах. Церковь активно практиковала рабовладение, эксплуатируя в хвост и в гриву закабаленных крестьян. Жизнь удалась!..
Все это напоминало пир во время монгольской чумы. Даниил Заточник в XIII веке писал: «Где свадьбы и пиры, тут монахи и монахини, и беззаконие: ангельский на себе имеют образ, а блудный нрав, святительский на себе имеют сан, а обычай похабный».
К XV веку православная братия окончательно превратилась в неуправляемую, спившуюся и ошалевшую от безделья орду, которая стала угрожать самому существованию церкви, ибо дискредитировала ее по самое некуда.
Церковные иерархи решили начать борьбу с загулами и развратом.
Московский митрополит Фотий выпустил весьма характерный циркуляр, который запрещал совместное проживание монахов и монахинь. Кроме того, Фотий попытался запретить монахам пить и ругаться матом. Процветало пышным цветом в русских монастырях и скотоложество — с ним начальство тоже пыталось бороться: «Дабы не токмо в монастыре женского полу, но и мущин без бород, такоже и скотов женского полу… держать запрещено». Раз боролись, значит, было с чем…
Труднее оказалось победить педерастию. (Вообще, педерастия, как известно, процветает в замкнутых мужских коллективах, будь то казармы, тюрьмы или монастыри. Поэтому требование выгнать из мужских монастырей женщин было равносильно требованию ввести там педерастию. Схема такая: удалили женщин — получили педерастию — начали с ней бороться.) Уставные документы монастырей запрещали нахождение в монастырях мальчиков: «Пакостно святой Лавре без бороды иметь кого… Об отрочатах же глаголют божественные писания, яко приводит не Бог в монастырь детей, но враг сам Диавол, яко да смутит иночествующих… Да не обрящемся с ними, и на седалищах далече, да сидим от них, и на лица да не взираем им: да не како на лице взиранием семя похотения от врага примем».
В большинстве своем старания начальства навести в притонах разврата порядок заканчивались ничем. Монахи просто выгоняли присланного им нового начальника, который пытался хоть в чем-то ограничить бесчинствующую братию. Вот один из любопытных документов. Летопись рассказывает, как из Троице-Сергиева монастыря монахи-отморозки выгнали игумена, присланного туда навести порядок: «И не смог чернецов обратить на Божий путь, на молитву и на пост, и на воздержание. Хотели его убить… и оставил он там игуменство».
Сергиев монастырь вообще отличался буйством. Своим персоналом он более напоминал не монастырь, а пиратский корабль. Вторая попытка навести там порядок также провалилась. Есть исторические свидетельства о незавидной судьбе «преподобного и мудрого Артемия, бывшего игумена Сергиева монастыря, который, не послушав царя, ушел в пустынь из этого монастыря из-за раздоров и корыстолюбивых, закоренелых в законопреступлениях монахов»."
Ну как здесь не привести выдержки из книги А.П.Никонова "Опиум для народа. Религия как глобальный бизнес-проект".
которые освещают именно этот вопрос. А именно, о морали внутри самой церкви, которая должна выступать образцом, неся мораль и нравственность в массы прихожан.
" Наибольшего экономического расцвета православная церковь достигла в годы татаро-монгольского ига. До этого попы и монахи жили не слишком богато. Но когда они перешли на службу к оккупантам, началась форменная лафа! Татары освободили церковь от всех налогов и взяли под свое покровительство. Православие того периода превратилось, по сути, в пропагандистский механизм захватчиков. В церквях попы творили молитву «за здоровье ордынского царя» и велели терпеть и не бунтовать, ибо за грехи народные послал господь русскому народу эту кару. Себя к русскому народу попы, видать, не относили.
Сотрудничество церкви с властями — обычное дело. Пришел Наполеон — попы запели ему осанну, пришел Гитлер — запели Гитлеру. На троне Сталин — Сталину поем… Кто у власти, того церковь и обслуживает. Кто платит, тому и дает…
Короче говоря, на фоне всеобщего разорения земли русской церковь налилась жирком, наела чресла, приобрела и золота, и земли. Пользуясь налоговыми льготами, монахи активно включились в торговлю и производство. Монастыри росли, как на дрожжах. Церковь активно практиковала рабовладение, эксплуатируя в хвост и в гриву закабаленных крестьян. Жизнь удалась!..
Все это напоминало пир во время монгольской чумы. Даниил Заточник в XIII веке писал: «Где свадьбы и пиры, тут монахи и монахини, и беззаконие: ангельский на себе имеют образ, а блудный нрав, святительский на себе имеют сан, а обычай похабный».
К XV веку православная братия окончательно превратилась в неуправляемую, спившуюся и ошалевшую от безделья орду, которая стала угрожать самому существованию церкви, ибо дискредитировала ее по самое некуда.
Церковные иерархи решили начать борьбу с загулами и развратом.
Московский митрополит Фотий выпустил весьма характерный циркуляр, который запрещал совместное проживание монахов и монахинь. Кроме того, Фотий попытался запретить монахам пить и ругаться матом. Процветало пышным цветом в русских монастырях и скотоложество — с ним начальство тоже пыталось бороться: «Дабы не токмо в монастыре женского полу, но и мущин без бород, такоже и скотов женского полу… держать запрещено». Раз боролись, значит, было с чем…
Труднее оказалось победить педерастию. (Вообще, педерастия, как известно, процветает в замкнутых мужских коллективах, будь то казармы, тюрьмы или монастыри. Поэтому требование выгнать из мужских монастырей женщин было равносильно требованию ввести там педерастию. Схема такая: удалили женщин — получили педерастию — начали с ней бороться.) Уставные документы монастырей запрещали нахождение в монастырях мальчиков: «Пакостно святой Лавре без бороды иметь кого… Об отрочатах же глаголют божественные писания, яко приводит не Бог в монастырь детей, но враг сам Диавол, яко да смутит иночествующих… Да не обрящемся с ними, и на седалищах далече, да сидим от них, и на лица да не взираем им: да не како на лице взиранием семя похотения от врага примем».
В большинстве своем старания начальства навести в притонах разврата порядок заканчивались ничем. Монахи просто выгоняли присланного им нового начальника, который пытался хоть в чем-то ограничить бесчинствующую братию. Вот один из любопытных документов. Летопись рассказывает, как из Троице-Сергиева монастыря монахи-отморозки выгнали игумена, присланного туда навести порядок: «И не смог чернецов обратить на Божий путь, на молитву и на пост, и на воздержание. Хотели его убить… и оставил он там игуменство».
Сергиев монастырь вообще отличался буйством. Своим персоналом он более напоминал не монастырь, а пиратский корабль. Вторая попытка навести там порядок также провалилась. Есть исторические свидетельства о незавидной судьбе «преподобного и мудрого Артемия, бывшего игумена Сергиева монастыря, который, не послушав царя, ушел в пустынь из этого монастыря из-за раздоров и корыстолюбивых, закоренелых в законопреступлениях монахов»."
"Перешагиваем в следующий, XVI век. Шестое столетие облагораживающего влияния христианства…
В начале этого века был принят очередной документ, который еще раз запрещал монахами и монахиням жить вместе.
И потому XVI век в этом смысле повторил судьбу века XV — он прошел в бесплодной борьбе с педерастией.
Старец Филофей с прискорбием пишет князю Василию III челобитную с характерным названием «Послание о содомском блуде»: «Мерзость такая преумножилась…»
Архиепископ Новгородский Макарий требует от подчиненных: «Ребятам молодым по кельям у игуменов и старцев не жить!»
Казалось бы, воцарение на престол богобоязненного садиста и шизофреника Ивана Грозного положит конец монашескому беспределу. Не тут-то было! На очередном своем съезде (Стоглавый собор 1551 года) церковники констатируют с трибуны: «Попы и церковные причетники в церкви всегда пьяны и без страха стоят, и бранятся, и всякие речи неподобные всегда из уст их исходят… Попы в церквях бьются и дерутся промеж себя, а в монастырях такое же бесчиние творится… протопопам таких соборно наказывать, чтобы не сквернословили и пьяными бы в церковь и в святой алтарь не входили бы, и до кровопролития не билися… По кельям бы архимандриты и игумены, и старцы и вся братия молодых ребят голоусых не держали».
Помогла «партийная критика»? Не-а…
На следующих «съездах» — в 1581 и в 1584 году — мы слышим то же самое: «По святым монастырям в пустошь изнуряются ради пьянствования и непотребного слабого жития многообразно».
Русские монастыри той эпохи напоминали советские колхозы. Иван Грозный знал об этой ситуации и сам же говорил: «В Сторожевском монастыре до чего допились? Некому и затворить монастырь, на трапезе трава растет!»
Обращаясь к высшим церковным иерархам с критикой, царь запрещает «священническому и иноческому чину в корчмы входити и в пьянстве упиватися, празднословить и дая-ти, а которые учнут по корчмам ходити и учнут в пьянстве упиватися и по дворам и по улицам скитаться пьяными, таких ловить и брать с них заповедь…».
Ситуацию в церкви Грозный знает прекрасно: «Дворянство и народ вопиют к нам со своими жалобами, что вы для поддержания своей иерархии присвоили себе все сокровища страны, торгуете всякого рода товарами. Пользуясь привилегиями, вы не платите нашему престолу ни пошлин, ни военных издержек…» (Кстати, точно так же ведут себя церковники и сейчас — налогов не платят, и кассового аппарата в церкви вы не найдете. Но деньги при этом собирают исправно. Мотивируют тем, что все церковные службы отправляются бесплатно, а деньги — это «добровольные пожертвования». Способ известный. Им пользовался еще Сергей Мавроди. Взносы, которые он принимал, считались добровольными пожертвованиями. Но Мавроди сел. А наши церковные иерархи спокойно гуляют на свободе.)
Но дадим Ивану Грозному закончить мысль: «Вы захватили себе в собственность третью часть, как оказывается, городов, посадов и деревень нашего государства… вы продаете и покупаете души нашего народа. Вы ведете жизнь праздную, утопаете в удовольствиях и наслаждениях: дозволяете себе ужаснейшие грехи, вымогательства, взяточничество и непомерные росты (церковь промышляла, раздавая кабальные кредиты. — А. Н.). Ваша жизнь изобилует кровавыми и вопиющими грехами: грабительством, обжорством, праздностью, содомским грехом. Вы хуже, гораздо хуже скотов!»
Грозный был прав на сто процентов. О чем говорить, если даже под самым оком у патриарха — в Чудовом монастыре, который находился не где-нибудь, а в Московском Кремле, монахи промышляли мародерством, раздевая богатых покойников? А ведь это была «показательная» обитель!"
В начале этого века был принят очередной документ, который еще раз запрещал монахами и монахиням жить вместе.
И потому XVI век в этом смысле повторил судьбу века XV — он прошел в бесплодной борьбе с педерастией.
Старец Филофей с прискорбием пишет князю Василию III челобитную с характерным названием «Послание о содомском блуде»: «Мерзость такая преумножилась…»
Архиепископ Новгородский Макарий требует от подчиненных: «Ребятам молодым по кельям у игуменов и старцев не жить!»
Казалось бы, воцарение на престол богобоязненного садиста и шизофреника Ивана Грозного положит конец монашескому беспределу. Не тут-то было! На очередном своем съезде (Стоглавый собор 1551 года) церковники констатируют с трибуны: «Попы и церковные причетники в церкви всегда пьяны и без страха стоят, и бранятся, и всякие речи неподобные всегда из уст их исходят… Попы в церквях бьются и дерутся промеж себя, а в монастырях такое же бесчиние творится… протопопам таких соборно наказывать, чтобы не сквернословили и пьяными бы в церковь и в святой алтарь не входили бы, и до кровопролития не билися… По кельям бы архимандриты и игумены, и старцы и вся братия молодых ребят голоусых не держали».
Помогла «партийная критика»? Не-а…
На следующих «съездах» — в 1581 и в 1584 году — мы слышим то же самое: «По святым монастырям в пустошь изнуряются ради пьянствования и непотребного слабого жития многообразно».
Русские монастыри той эпохи напоминали советские колхозы. Иван Грозный знал об этой ситуации и сам же говорил: «В Сторожевском монастыре до чего допились? Некому и затворить монастырь, на трапезе трава растет!»
Обращаясь к высшим церковным иерархам с критикой, царь запрещает «священническому и иноческому чину в корчмы входити и в пьянстве упиватися, празднословить и дая-ти, а которые учнут по корчмам ходити и учнут в пьянстве упиватися и по дворам и по улицам скитаться пьяными, таких ловить и брать с них заповедь…».
Ситуацию в церкви Грозный знает прекрасно: «Дворянство и народ вопиют к нам со своими жалобами, что вы для поддержания своей иерархии присвоили себе все сокровища страны, торгуете всякого рода товарами. Пользуясь привилегиями, вы не платите нашему престолу ни пошлин, ни военных издержек…» (Кстати, точно так же ведут себя церковники и сейчас — налогов не платят, и кассового аппарата в церкви вы не найдете. Но деньги при этом собирают исправно. Мотивируют тем, что все церковные службы отправляются бесплатно, а деньги — это «добровольные пожертвования». Способ известный. Им пользовался еще Сергей Мавроди. Взносы, которые он принимал, считались добровольными пожертвованиями. Но Мавроди сел. А наши церковные иерархи спокойно гуляют на свободе.)
Но дадим Ивану Грозному закончить мысль: «Вы захватили себе в собственность третью часть, как оказывается, городов, посадов и деревень нашего государства… вы продаете и покупаете души нашего народа. Вы ведете жизнь праздную, утопаете в удовольствиях и наслаждениях: дозволяете себе ужаснейшие грехи, вымогательства, взяточничество и непомерные росты (церковь промышляла, раздавая кабальные кредиты. — А. Н.). Ваша жизнь изобилует кровавыми и вопиющими грехами: грабительством, обжорством, праздностью, содомским грехом. Вы хуже, гораздо хуже скотов!»
Грозный был прав на сто процентов. О чем говорить, если даже под самым оком у патриарха — в Чудовом монастыре, который находился не где-нибудь, а в Московском Кремле, монахи промышляли мародерством, раздевая богатых покойников? А ведь это была «показательная» обитель!"
"Чтобы унять монахов, в 1592 году была даже создана церковная полиция. Дьяки-полицейские должны были выявлять в церковной среде различные нарушения дисциплины.
Особенно в столице. Дело в том, что московские попы совсем забили на службу — они либо вовсе не посещали крестные ходы, либо покидали их раньше времени. Бывало и так, что вместо себя эти ушлые ребята нанимали провинциальных попов-гастарбайтеров.
Ну, а в смысле деньжат срубить по-легкому — церковь и подавно ничем не гнушалась. В том же XVI веке монахи знаменитой Киево-Печерской лавры, видимо, начитавшись о первых катакомбных захоронениях христиан, открыли новый бизнес-проект. Они распустили слух, что человек, похороненный в пещерах их монастыря, гарантированно получает плацкарту в рай. Сослались при этом на авторитет основателя монастыря Антония Печерского, который якобы заявил об этом еще в XI веке. И пошла касса!
Трупы начали подносить с такой скоростью — приятно посмотреть! А что ни мертвяк, то живые бабки! Забили под завязку все пещеры. Настолько, что по сию пору Киево-Печер-ские катакомбы с захоронениями «святых» являются главной туристической достопримечательностью Киева (позже я вкратце опишу, как выглядит это паломничество).
Посмотрев на этот психоз с захоронениями, европейский путешественник XVI века Михалон Литвин заметил: «Они полагают, что души тех, чьи тела погребены здесь, обрели от этого вечное спасение. Поэтому вся самая высшая знать даже из отдаленных мест деньгами и дарами стремится заслужить право быть погребенными здесь». (Потом киево-печерское ноу-хау использовали и другие русские монастыри, продавая места на монастырских кладбищах.)
Аналогичная картина открывалась и перед другими иностранцами, которых в XVI веке нелегкая занесла на святую Русь. Англичанин Флэтчер: «О жизни монахов и монахинь нечего рассказывать тем, коим известно лицемерие и испорченность нравов этого сословия. Сами русские так дурно отзываются о них, что всякий скромный человек поневоле должен замолчать».
Соотечественник Флэтчера Ченслер: «Что касается разврата и пьянства, то нет в мире подобного, да и по вымогательствам это самые отвратительные люди под солнцем».
Ничего не изменил и XVII век — седьмая сотня лет облагораживания христианством душ людских.
Опять звучат все те же слова: «в глубокий ров блуда погрузились все», «содомский блуд», «…на друга влазя люблени-ем страстным, будучи в неразумии» (то есть по пьяни). Монахи настолько сексуально поднаторели в своих бездельных санаториях, что использовали даже сексуальные игрушки для удовлетворения похоти: «Вот мои согрешения пред Богом и пред тобою, господине отче: господине отче, в содомском блужении во стегноблудии и со иноки и спротивно падался; многих совещал на блудные дела, наипаче же отроков, и в бани мыл тело свое грешное многажды, и обнажал его пред многими бесстыдно, на друга взлазя люблением страстным; некогда ниц лежа в воде и стоя, и на земле ниц лежа, истекание рукою спустил, и в губу, сиречь в гриб, истекание сотворил, надувал кишку не помню какого животного, и тем в свой проход блудил.
Частым омыванием банным тело свое бесстыдно обнажал пред многими, и зрел, и осязал срамные уды свои, и истечение делал. И чужие уды срамные тако ж зрил наги, и осязал… и также и свои уды давал осязати многим, многажды ножом обривал уды своя, и свещою палил, и прочий вред телу деял, и помазывал дегтем и иным зелием нужды ради, и во всем том согрешил».
Так что не думайте, будто эпиляция гениталий — изобретение сексуальной революции XX века…
Кстати, нравы в женских монастырях ничуть не отличались от нравов в мужских. Стандартный вопрос к монашке на исповеди: «Или рукою своей, или иным чем в свое естество блудила от ярости похотной; или на подруг на инокинь, или на жен возлазила… или за срамные уды мужи хватала; или свое естество показывала?»
Истории, знакомые нам по XVI веку (с немногочисленными честными игуменами, которые безуспешно пытались навести порядок в монастырской клоаке), один в один повторялись и в веке семнадцатом… Таких начальников третировали. В уже упомянутом выше притоне разврата — Троице-Сергиевом монастыре — озлобленные монахи подвели своего игумена под статью. За что? За то, что боролся с пьянством и блудом. В результате игумен сел по доносу «за политику» (по обвинению в ереси).
Порой, не в силах справиться с деградировавшими подчиненными, игумены сами просят помощи в верхах. Так, например, очередной несчастный игумен Соловецкого монастыря в 1647 году доносит по инстанции: «Напиваются допьяна, и от того пьянства бывает многая вражда и мятежа…»
Преподобный Максим Грек обличает коллег: «Священники мои, наставники нового Израиля! Вместо того, чтобы быть образцами честного жития, вы стали наставниками всякого бесчиния, соблазном для верных и неверных, объедаетесь, упиваетесь, друг другу досаждаете; во дни божественных праздников вместо того, чтобы вести себя трезво и благочинно, показывать другим пример, вы предаетесь пьянству и бесчинству».
Иностранные граждане полностью подтверждают эту картину. Секретарь датского посольства Роде в 1659 году ужасается: «Сильный пожар… возник вследствие того, что угостившиеся монахи не смотрели за восковыми свечами… По монастырям монахам воспрещено ставить в нетрезвом виде свечи перед образами».
Австрийский дипломат Йоганн Корб: «…Более на гуляк, чем на монахов похожи, пьяные шалят по улицам и, лишившись всякого стыда, нередко предаются там же (на улицах. — А. Н.) сладострастию». И он же: «Без креста попы и шага нигде не сделают, хотя иногда попадается он им и под ноги.
Жаль, что драгоценнейший знак нашего Спасителя находится в руках недостойнейших людишек, которые, ослабев и шатаясь от излишнего употребления водки, часто таскают крест по нечистоте и грязи».
Шведский подданный П. Петрей: «Русские монахи ведут гнусную жизнь в сластолюбии, пьянстве, разврате и подобных тому пороках, потому приношения, которые, по мнению простых людей, идут на устроение церквей, монастырей и часовен, служат только для невоздержанности и обжорства духовных лиц».
Немецкий посол Олеарий: «…Легко встретить пьяного попа или монаха. Монахи, выходя из монастырей и находясь в гостях у добрых друзей, считают себя вправе не только не отказываться от хорошей выпивки, но даже и сами требуют таковой и жадно пьют, наслаждаясь этим до того, что их только по одежде можно отличить от пьяниц-мирян. Когда мы, в составе второго посольства, проезжали через Великий Новгород, я однажды видел, как священник в одном кафтане или нижнем платье (верхнее, вероятно, им было заложено в кабаке) шатался по улицам. Когда он подошел к моему помещению, он, по русскому обычаю, думал благословить стрельцов, стоящих на страже. Когда он протянул руку и захотел несколько наклониться, голова его отяжелела, и он упал в грязь. Так как стрельцы опять подняли его, то он их все-таки благословил выпачканными в грязи пальцами. Подобные зрелища можно наблюдать ежедневно, и поэтому никто из русских им не удивляется…»"
Особенно в столице. Дело в том, что московские попы совсем забили на службу — они либо вовсе не посещали крестные ходы, либо покидали их раньше времени. Бывало и так, что вместо себя эти ушлые ребята нанимали провинциальных попов-гастарбайтеров.
Ну, а в смысле деньжат срубить по-легкому — церковь и подавно ничем не гнушалась. В том же XVI веке монахи знаменитой Киево-Печерской лавры, видимо, начитавшись о первых катакомбных захоронениях христиан, открыли новый бизнес-проект. Они распустили слух, что человек, похороненный в пещерах их монастыря, гарантированно получает плацкарту в рай. Сослались при этом на авторитет основателя монастыря Антония Печерского, который якобы заявил об этом еще в XI веке. И пошла касса!
Трупы начали подносить с такой скоростью — приятно посмотреть! А что ни мертвяк, то живые бабки! Забили под завязку все пещеры. Настолько, что по сию пору Киево-Печер-ские катакомбы с захоронениями «святых» являются главной туристической достопримечательностью Киева (позже я вкратце опишу, как выглядит это паломничество).
Посмотрев на этот психоз с захоронениями, европейский путешественник XVI века Михалон Литвин заметил: «Они полагают, что души тех, чьи тела погребены здесь, обрели от этого вечное спасение. Поэтому вся самая высшая знать даже из отдаленных мест деньгами и дарами стремится заслужить право быть погребенными здесь». (Потом киево-печерское ноу-хау использовали и другие русские монастыри, продавая места на монастырских кладбищах.)
Аналогичная картина открывалась и перед другими иностранцами, которых в XVI веке нелегкая занесла на святую Русь. Англичанин Флэтчер: «О жизни монахов и монахинь нечего рассказывать тем, коим известно лицемерие и испорченность нравов этого сословия. Сами русские так дурно отзываются о них, что всякий скромный человек поневоле должен замолчать».
Соотечественник Флэтчера Ченслер: «Что касается разврата и пьянства, то нет в мире подобного, да и по вымогательствам это самые отвратительные люди под солнцем».
Ничего не изменил и XVII век — седьмая сотня лет облагораживания христианством душ людских.
Опять звучат все те же слова: «в глубокий ров блуда погрузились все», «содомский блуд», «…на друга влазя люблени-ем страстным, будучи в неразумии» (то есть по пьяни). Монахи настолько сексуально поднаторели в своих бездельных санаториях, что использовали даже сексуальные игрушки для удовлетворения похоти: «Вот мои согрешения пред Богом и пред тобою, господине отче: господине отче, в содомском блужении во стегноблудии и со иноки и спротивно падался; многих совещал на блудные дела, наипаче же отроков, и в бани мыл тело свое грешное многажды, и обнажал его пред многими бесстыдно, на друга взлазя люблением страстным; некогда ниц лежа в воде и стоя, и на земле ниц лежа, истекание рукою спустил, и в губу, сиречь в гриб, истекание сотворил, надувал кишку не помню какого животного, и тем в свой проход блудил.
Частым омыванием банным тело свое бесстыдно обнажал пред многими, и зрел, и осязал срамные уды свои, и истечение делал. И чужие уды срамные тако ж зрил наги, и осязал… и также и свои уды давал осязати многим, многажды ножом обривал уды своя, и свещою палил, и прочий вред телу деял, и помазывал дегтем и иным зелием нужды ради, и во всем том согрешил».
Так что не думайте, будто эпиляция гениталий — изобретение сексуальной революции XX века…
Кстати, нравы в женских монастырях ничуть не отличались от нравов в мужских. Стандартный вопрос к монашке на исповеди: «Или рукою своей, или иным чем в свое естество блудила от ярости похотной; или на подруг на инокинь, или на жен возлазила… или за срамные уды мужи хватала; или свое естество показывала?»
Истории, знакомые нам по XVI веку (с немногочисленными честными игуменами, которые безуспешно пытались навести порядок в монастырской клоаке), один в один повторялись и в веке семнадцатом… Таких начальников третировали. В уже упомянутом выше притоне разврата — Троице-Сергиевом монастыре — озлобленные монахи подвели своего игумена под статью. За что? За то, что боролся с пьянством и блудом. В результате игумен сел по доносу «за политику» (по обвинению в ереси).
Порой, не в силах справиться с деградировавшими подчиненными, игумены сами просят помощи в верхах. Так, например, очередной несчастный игумен Соловецкого монастыря в 1647 году доносит по инстанции: «Напиваются допьяна, и от того пьянства бывает многая вражда и мятежа…»
Преподобный Максим Грек обличает коллег: «Священники мои, наставники нового Израиля! Вместо того, чтобы быть образцами честного жития, вы стали наставниками всякого бесчиния, соблазном для верных и неверных, объедаетесь, упиваетесь, друг другу досаждаете; во дни божественных праздников вместо того, чтобы вести себя трезво и благочинно, показывать другим пример, вы предаетесь пьянству и бесчинству».
Иностранные граждане полностью подтверждают эту картину. Секретарь датского посольства Роде в 1659 году ужасается: «Сильный пожар… возник вследствие того, что угостившиеся монахи не смотрели за восковыми свечами… По монастырям монахам воспрещено ставить в нетрезвом виде свечи перед образами».
Австрийский дипломат Йоганн Корб: «…Более на гуляк, чем на монахов похожи, пьяные шалят по улицам и, лишившись всякого стыда, нередко предаются там же (на улицах. — А. Н.) сладострастию». И он же: «Без креста попы и шага нигде не сделают, хотя иногда попадается он им и под ноги.
Жаль, что драгоценнейший знак нашего Спасителя находится в руках недостойнейших людишек, которые, ослабев и шатаясь от излишнего употребления водки, часто таскают крест по нечистоте и грязи».
Шведский подданный П. Петрей: «Русские монахи ведут гнусную жизнь в сластолюбии, пьянстве, разврате и подобных тому пороках, потому приношения, которые, по мнению простых людей, идут на устроение церквей, монастырей и часовен, служат только для невоздержанности и обжорства духовных лиц».
Немецкий посол Олеарий: «…Легко встретить пьяного попа или монаха. Монахи, выходя из монастырей и находясь в гостях у добрых друзей, считают себя вправе не только не отказываться от хорошей выпивки, но даже и сами требуют таковой и жадно пьют, наслаждаясь этим до того, что их только по одежде можно отличить от пьяниц-мирян. Когда мы, в составе второго посольства, проезжали через Великий Новгород, я однажды видел, как священник в одном кафтане или нижнем платье (верхнее, вероятно, им было заложено в кабаке) шатался по улицам. Когда он подошел к моему помещению, он, по русскому обычаю, думал благословить стрельцов, стоящих на страже. Когда он протянул руку и захотел несколько наклониться, голова его отяжелела, и он упал в грязь. Так как стрельцы опять подняли его, то он их все-таки благословил выпачканными в грязи пальцами. Подобные зрелища можно наблюдать ежедневно, и поэтому никто из русских им не удивляется…»"
"Борьба предыдущих веков с пьянством и похотью, как мы видим, успехом не увенчалась, поэтому в XVII веке руководящие инстанции… продолжают принимать строгие постановления: «Сделать заказ крепкий, чтоб игумены, черные и белые попы, и дьяконы, и старцы, и чернецы на кабак пить не ходили и пьяные по улицам не валялись бы».
Царь Алексей Михайлович издает указ за указом, пытаясь унять чернорясную гопоту. Бесполезно! Как пропивали все при Грозном, так и продолжали. В Нило-Столбенском монастыре монахи пропили даже священные книги.
Крестьяне Карачунского монастыря пишут жалобу воеводе Ивану Волынскому: «Хлеб стоячий и молоченый игумен Варсонофий переварил в вино и в пиво…»
А вот в Обнорский монастырь летит из Москвы строгая царская депеша: «Ведомо нам учинилось, что в монастыре многое нестроение, пьянство и самовольство, в монастыре держат питье пьяное и табак, близ монастыря понаделали харчевни и бани, брагу продают».
Ревизор из центра докладывал наверх: «Всю монастырскую вотчину запустошили и пропили без остатку… пьют и бражничают безобразно, дерутся до крови и в монастыре у них смертное убийство от их бесчинства и безмерного пьянства чинится».
Русские православные монастыри действительно зачастую напоминали зоны с постоянными поножовщинами. Неудивительно: где пьянство, там и буйство, переходящее в прямую уголовщину. В Никольском монастыре, где монахи промышляли торговлей самогонкой, «брата Марка убили до смерти».
Банды монахов из монастырей буквально терроризировали окрестных крестьян. Просто ходили с ножами и убивали. Вот крестьяне пишут челобитную: «Иверского монастыря старцы ездят по посадам и нас, посадских людей, бьют и увечат… а иных и ножами режут».
Как же наказывали убийц в черных рясах? И как эти божьи люди реагировали на грозные циркуляры из центра о наведении порядка? Свидетельствует австрийский дипломат той эпохи фон Мейерберг: «Священнейшие постановления обращают в посмеяние почти все монахи, нарушающие их даже в монастырских стенах, а чаще всего вне их… Самые важные преступления между ними обыкновенно наказываются только очень легким выговором».
Может быть, возмущенный Господь сделал то, с чем не могла справиться светская власть, — наказал монахов-убийц? Нет, зачем же?… Господь подельников не сдает, у него у самого руки по локоть в крови…
Упомянутого царя Алексея Михайловича не зря называли Тишайшим. Он действительно был спокойным пареньком. Но то, что ему не удалось усмирить уголовную братию, — не следствие мирного характера. Это не получилось и у его более крутого сменщика — царя Федора Алексеевича, который также начал рассылать циркуляры в монастыри: «Пьянственного пития не держать».
В 1681 году церковный Собор, подчиняясь требованиям царя, постановляет: «Соборно утверждаем: во всех монастырях повелеваем пития не держать, а которые чернцы в монастырях не живут в послушании и бесчинно живут в Москве и в городах, ходят по кабакам и по корчмам и по мирским домам, упиваются допьяна и валяются по улицам, и на таких бесчинников, Великого Государя повелением и святейшего Патриарха благословением, Живоначальные Троицы Серги-ева монастыря властям построить прежде бывший Пятницкий монастырь, огородить стоячим высоким тыном и построить четыре кельи с сенями по монастырскому чину, и таких бесчинников в тот монастырь с Москвы ссылать».
В ЛТП, короче…
Федор Алексеевич был так строг, что распорядился завести следствие по поводу преступлений святого старца Леонтия из Саввино-Сторожевского монастыря. Этот старец со своей шайкой «отнимал для блудного дела у мужиков их жен и дочерей, растлевал детей, а если крестьяне осмеливались сопротивляться, приказывал пороть их насмерть, а не на живот».
Однако это следствие не меняет общую ситуацию в стране…
1621 год, архиепископу Сибири Киприану: «По которым городам ты ехал и попов видел, и по городам попы воры и бражники…»
Грамота 1636 года: «В Соловецкий монастырь с берега привозят вино горячее, красное немецкое питье и мед красный, и держат это питье всякое старцы по кельям».
1668 год, митрополит Новгородский Питирим о подчиненных: «Игумены, и черные и белые попы, и диаконы питья допьяна упиваются и о церкви божией не радят…»
Протопоп Аввакум на Соборе 1667 года обличает коллег: «Нечего у вас и послушать доброму человеку: все говорите, как продавать, как покупать, как есть, как пить, как баб блудить, как ребят в алтаре за афедрон (задний проход. — А. Н.) хватать. А иное мне и молвить стыдно тот срам, что вы делаете: знаю все ваше злохитрство, собаки, б…, митрополиты, архиепископы».
1678 год, приговор Тихвинского монастырского собора гласит: «…Смирить плетьми старца Игнатия за нанесение ран пьяным обычаем старцу Манасии».
В 1695 году архиепископ Холмогорский Афанасий прислал в Москву документы, свидетельствующие о том, что здешние монахи по отношению к местному населению практикуют пытки и убийства. Ну и, разумеется, пьют, блюют и трахаются, что, по сравнению с пытками и убийствами, мелочи. Как же отреагировало церковное начальство, уставшее от постоянных докладных подобного рода?
Патриарх Адриан повелел запретить наказывать настоятеля монастыря. А наказать, напротив, тех, кто жалуется: «Хульников, празднословцев… больше святых мест не поносить, да и прочие страх возымеют».
Между прочим, это тот самый патриарх, который искренне возмущался тем, что прихожане, повинуясь новым веяниям, могут начать брить бороды и усы! Он решительно с этим боролся, угрожая страшными карами. Бритье бород бесило его больше, чем убийства и изнасилования малолетних, совершаемые монахами. Потому что бритье бород — это против Бога грех великий!"
Царь Алексей Михайлович издает указ за указом, пытаясь унять чернорясную гопоту. Бесполезно! Как пропивали все при Грозном, так и продолжали. В Нило-Столбенском монастыре монахи пропили даже священные книги.
Крестьяне Карачунского монастыря пишут жалобу воеводе Ивану Волынскому: «Хлеб стоячий и молоченый игумен Варсонофий переварил в вино и в пиво…»
А вот в Обнорский монастырь летит из Москвы строгая царская депеша: «Ведомо нам учинилось, что в монастыре многое нестроение, пьянство и самовольство, в монастыре держат питье пьяное и табак, близ монастыря понаделали харчевни и бани, брагу продают».
Ревизор из центра докладывал наверх: «Всю монастырскую вотчину запустошили и пропили без остатку… пьют и бражничают безобразно, дерутся до крови и в монастыре у них смертное убийство от их бесчинства и безмерного пьянства чинится».
Русские православные монастыри действительно зачастую напоминали зоны с постоянными поножовщинами. Неудивительно: где пьянство, там и буйство, переходящее в прямую уголовщину. В Никольском монастыре, где монахи промышляли торговлей самогонкой, «брата Марка убили до смерти».
Банды монахов из монастырей буквально терроризировали окрестных крестьян. Просто ходили с ножами и убивали. Вот крестьяне пишут челобитную: «Иверского монастыря старцы ездят по посадам и нас, посадских людей, бьют и увечат… а иных и ножами режут».
Как же наказывали убийц в черных рясах? И как эти божьи люди реагировали на грозные циркуляры из центра о наведении порядка? Свидетельствует австрийский дипломат той эпохи фон Мейерберг: «Священнейшие постановления обращают в посмеяние почти все монахи, нарушающие их даже в монастырских стенах, а чаще всего вне их… Самые важные преступления между ними обыкновенно наказываются только очень легким выговором».
Может быть, возмущенный Господь сделал то, с чем не могла справиться светская власть, — наказал монахов-убийц? Нет, зачем же?… Господь подельников не сдает, у него у самого руки по локоть в крови…
Упомянутого царя Алексея Михайловича не зря называли Тишайшим. Он действительно был спокойным пареньком. Но то, что ему не удалось усмирить уголовную братию, — не следствие мирного характера. Это не получилось и у его более крутого сменщика — царя Федора Алексеевича, который также начал рассылать циркуляры в монастыри: «Пьянственного пития не держать».
В 1681 году церковный Собор, подчиняясь требованиям царя, постановляет: «Соборно утверждаем: во всех монастырях повелеваем пития не держать, а которые чернцы в монастырях не живут в послушании и бесчинно живут в Москве и в городах, ходят по кабакам и по корчмам и по мирским домам, упиваются допьяна и валяются по улицам, и на таких бесчинников, Великого Государя повелением и святейшего Патриарха благословением, Живоначальные Троицы Серги-ева монастыря властям построить прежде бывший Пятницкий монастырь, огородить стоячим высоким тыном и построить четыре кельи с сенями по монастырскому чину, и таких бесчинников в тот монастырь с Москвы ссылать».
В ЛТП, короче…
Федор Алексеевич был так строг, что распорядился завести следствие по поводу преступлений святого старца Леонтия из Саввино-Сторожевского монастыря. Этот старец со своей шайкой «отнимал для блудного дела у мужиков их жен и дочерей, растлевал детей, а если крестьяне осмеливались сопротивляться, приказывал пороть их насмерть, а не на живот».
Однако это следствие не меняет общую ситуацию в стране…
1621 год, архиепископу Сибири Киприану: «По которым городам ты ехал и попов видел, и по городам попы воры и бражники…»
Грамота 1636 года: «В Соловецкий монастырь с берега привозят вино горячее, красное немецкое питье и мед красный, и держат это питье всякое старцы по кельям».
1668 год, митрополит Новгородский Питирим о подчиненных: «Игумены, и черные и белые попы, и диаконы питья допьяна упиваются и о церкви божией не радят…»
Протопоп Аввакум на Соборе 1667 года обличает коллег: «Нечего у вас и послушать доброму человеку: все говорите, как продавать, как покупать, как есть, как пить, как баб блудить, как ребят в алтаре за афедрон (задний проход. — А. Н.) хватать. А иное мне и молвить стыдно тот срам, что вы делаете: знаю все ваше злохитрство, собаки, б…, митрополиты, архиепископы».
1678 год, приговор Тихвинского монастырского собора гласит: «…Смирить плетьми старца Игнатия за нанесение ран пьяным обычаем старцу Манасии».
В 1695 году архиепископ Холмогорский Афанасий прислал в Москву документы, свидетельствующие о том, что здешние монахи по отношению к местному населению практикуют пытки и убийства. Ну и, разумеется, пьют, блюют и трахаются, что, по сравнению с пытками и убийствами, мелочи. Как же отреагировало церковное начальство, уставшее от постоянных докладных подобного рода?
Патриарх Адриан повелел запретить наказывать настоятеля монастыря. А наказать, напротив, тех, кто жалуется: «Хульников, празднословцев… больше святых мест не поносить, да и прочие страх возымеют».
Между прочим, это тот самый патриарх, который искренне возмущался тем, что прихожане, повинуясь новым веяниям, могут начать брить бороды и усы! Он решительно с этим боролся, угрожая страшными карами. Бритье бород бесило его больше, чем убийства и изнасилования малолетних, совершаемые монахами. Потому что бритье бород — это против Бога грех великий!"
"…Патриоты, верующие и прочий интеллектуально недостаточный народ всегда острее реагируют на нарушения внешнего декорума, нежели на реальные преступления…
XVIII век. Восьмое столетие облагораживания…
Указ императрицы Анны Иоанновны от 1733 года: монахи «имеют житие невоздержанное и употребляют ссоры и драки и безмерно упиваются…»
Каков результат? Через три года после указа «в Троице-Сергиевом монастыре монахи Корнилий и Иокинф выпили и подрались, Иокинф заперся в чулан, а Корнилий схватил топор и изрубил дверь чулана». Его наказали. Но не за пьянство и покушение на убийство. А за то, что на обратной стороне двери висел образ, который пьяный погромщик случайно изуродовал топором. Святыню попортил! Доски христиане ставят превыше человеческой жизни…
После воцарения Екатерины власть решила всерьез начать бороться с бандами монахов. Секуляризация церковных земель, проведенная императрицей, отчасти помогла: церковники перестали убивать и насиловать своих рабов, поскольку рабов у них отняли. Но внутри монастырей ничего не изменилось — как пили, так и продолжали пить. Как дрались, так и продолжали. Как трахали друг друга по пьяни, так и продолжали…
Ростовский митрополит Георгий пишет о российских монахах XVIII века: «спились и изворовались». (Как будто в прежние века они были другими!)
В 1767 году епископ Арсений, откомандированный в Никольский монастырь, докладывал оттуда: «Архимандрит Антоний и вся братия — пьяницы». Зря докладывал. Ведь рука руку моет. Однажды простые мужики поймали архимандрита, который мылся в бане с гулящей девкой. Возмущенные, они доставили нарушителя законов Божьих к начальству.
Несмотря на то что архимандрит ничего не отрицал, дело замяли. А тех, кто его поймал, выпороли. За что? За клевету на правящую партию…
Впрочем, не всегда для греховодников все кончалось так славно. Иногда и они попадали под раздачу. Если теряли последний страх и действовали по крайнему беспределу. Так, следствие, проведенное против монахов Пискаревского монастыря, показало, что монастырь, по сути, являлся бандитским притоном во главе с архимандритом Иустом. Уголовникам в рясах было предъявлено обвинение в даче взяток, подделке государственных документов, убийстве, поборах, ну и, естественно, мужеложстве. Всего в деле фигурировали 54 эпизода.
Ох, не зря Ломоносов писал, что «монашество… есть не что иное, как черным платьем прикрытое блудодеяние и со-домство… не говоря о детоубийствах… При всякой пирушке по городам и по деревням попы — первые пьяницы: с обеда по кабакам ходят, а иногда до крови дерутся».
XIX век. Девятое столетие облагораживающего влияния…
Ничего не изменилось. История только повторялась. Монахи пили, блудили и изводили своих начальников, которые хоть как-то пытались укротить вольницу. С сопротивлением чернецов столкнулись митрополит Филарет в Николаевском монастыре, наместник Леонид в Троице-Сергиевой лавре, архимандрит Фотий в Юрьевском монастыре и т. д.
Полицейское расследование событий в Боровицком Свято-Духовном монастыре показало, что «ночью в келью настоятеля монастыря начал ломиться пьяный послушник, настоятель испугался и выпрыгнул в окно. На улице его пытались поймать три пьяных монаха. Он вырвался и прибежал в полицию».
Посетивший Соловецкий монастырь петербургский доктор П. Федоров насчитал в нем только 10 % непьющих монахов.
А начальник тайной полиции Российской империи — начальник Третьего отделения Л. Дубельт в 1848 году писал, что русское монашество — «самая недостойная часть русского народонаселения». И он знал, что говорил!
По данным полицейского департамента империи, в категории преступлений против нравственности с большим отрывом лидировали попы и монахи. Они совершали преступления подобного рода в два раза чаще, чем все прочие категории населения. «Своды статистических сведений по делам уголовным» отмечают: «Самые грязные преступления — растление малолетних, кровосмешение, скотоложство и проч. — преимущественно распространены среди духовенства».
А как вам понравится случай с ярославским архимандритом, который на пару с келейником забил до смерти проститутку, после чего слуги господа расчленили труп, чтобы сжечь его в печке!.. Причем уже на следствии архимандрит признался, что это в его жизни не первое убийство…"
XVIII век. Восьмое столетие облагораживания…
Указ императрицы Анны Иоанновны от 1733 года: монахи «имеют житие невоздержанное и употребляют ссоры и драки и безмерно упиваются…»
Каков результат? Через три года после указа «в Троице-Сергиевом монастыре монахи Корнилий и Иокинф выпили и подрались, Иокинф заперся в чулан, а Корнилий схватил топор и изрубил дверь чулана». Его наказали. Но не за пьянство и покушение на убийство. А за то, что на обратной стороне двери висел образ, который пьяный погромщик случайно изуродовал топором. Святыню попортил! Доски христиане ставят превыше человеческой жизни…
После воцарения Екатерины власть решила всерьез начать бороться с бандами монахов. Секуляризация церковных земель, проведенная императрицей, отчасти помогла: церковники перестали убивать и насиловать своих рабов, поскольку рабов у них отняли. Но внутри монастырей ничего не изменилось — как пили, так и продолжали пить. Как дрались, так и продолжали. Как трахали друг друга по пьяни, так и продолжали…
Ростовский митрополит Георгий пишет о российских монахах XVIII века: «спились и изворовались». (Как будто в прежние века они были другими!)
В 1767 году епископ Арсений, откомандированный в Никольский монастырь, докладывал оттуда: «Архимандрит Антоний и вся братия — пьяницы». Зря докладывал. Ведь рука руку моет. Однажды простые мужики поймали архимандрита, который мылся в бане с гулящей девкой. Возмущенные, они доставили нарушителя законов Божьих к начальству.
Несмотря на то что архимандрит ничего не отрицал, дело замяли. А тех, кто его поймал, выпороли. За что? За клевету на правящую партию…
Впрочем, не всегда для греховодников все кончалось так славно. Иногда и они попадали под раздачу. Если теряли последний страх и действовали по крайнему беспределу. Так, следствие, проведенное против монахов Пискаревского монастыря, показало, что монастырь, по сути, являлся бандитским притоном во главе с архимандритом Иустом. Уголовникам в рясах было предъявлено обвинение в даче взяток, подделке государственных документов, убийстве, поборах, ну и, естественно, мужеложстве. Всего в деле фигурировали 54 эпизода.
Ох, не зря Ломоносов писал, что «монашество… есть не что иное, как черным платьем прикрытое блудодеяние и со-домство… не говоря о детоубийствах… При всякой пирушке по городам и по деревням попы — первые пьяницы: с обеда по кабакам ходят, а иногда до крови дерутся».
XIX век. Девятое столетие облагораживающего влияния…
Ничего не изменилось. История только повторялась. Монахи пили, блудили и изводили своих начальников, которые хоть как-то пытались укротить вольницу. С сопротивлением чернецов столкнулись митрополит Филарет в Николаевском монастыре, наместник Леонид в Троице-Сергиевой лавре, архимандрит Фотий в Юрьевском монастыре и т. д.
Полицейское расследование событий в Боровицком Свято-Духовном монастыре показало, что «ночью в келью настоятеля монастыря начал ломиться пьяный послушник, настоятель испугался и выпрыгнул в окно. На улице его пытались поймать три пьяных монаха. Он вырвался и прибежал в полицию».
Посетивший Соловецкий монастырь петербургский доктор П. Федоров насчитал в нем только 10 % непьющих монахов.
А начальник тайной полиции Российской империи — начальник Третьего отделения Л. Дубельт в 1848 году писал, что русское монашество — «самая недостойная часть русского народонаселения». И он знал, что говорил!
По данным полицейского департамента империи, в категории преступлений против нравственности с большим отрывом лидировали попы и монахи. Они совершали преступления подобного рода в два раза чаще, чем все прочие категории населения. «Своды статистических сведений по делам уголовным» отмечают: «Самые грязные преступления — растление малолетних, кровосмешение, скотоложство и проч. — преимущественно распространены среди духовенства».
А как вам понравится случай с ярославским архимандритом, который на пару с келейником забил до смерти проститутку, после чего слуги господа расчленили труп, чтобы сжечь его в печке!.. Причем уже на следствии архимандрит признался, что это в его жизни не первое убийство…"
Кто сейчас на конференции
Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 24 гостя