шел прилично пьяным, и я был вынужден выслушать его исповедь:
«Ты думаешь, кто я? А? Владелец заводов, пароходов? Не-а! Я — альфа. Да не пугайся ты! Не инопланетянин Альф из сериала, а альфа. Это первая буква греческого алфавита. Не слышал о такой? Я тоже. Недавно узнал, что ученые используют греческие буквы для нумерации доминирующих самцов в стаде или стае. Моя стая — это финансовая группа. Компании, ооо'шки, банк, и я тут главный доминант. Да, вот так-то вот. Есть тут у нас и беты с гаммами — это мои замы и начальники отделов. Ну а низкоранговых самцов и самок (всякие эпсилоны и омеги), само собой, тоже полным-полно. Кофейку? Эй, как там тебя! Марина? Чай, кофе, потанцевать! Шучу, тащи кофейку, надо мозги прочистить. О чем это я? А… о субдоминантах. Прикинь, все, что любопытно, хотят занять мое большое кожаное кресло. Самые опасные, конечно, замы. Интриги, иерархические схватки, нагибание всех налево и направо — моя ежедневная работа. Или призвание? Этологи (те самые ученые, что занимаются наблюдениями за животными) утверждают, что доминантами не становятся, а рождаются. Но я для себя вывел стройную формулу: на семьдесят процентов своим высоким статусом я обязан генам (привет папе с мамой!), а на тридцать — обстоятельствам. Суди сам. Во-первых, тестостерон и адреналин. Без них мужчина не мужчина. Высокий уровень гормонов (как у меня) означает высокую агрессивность и стрессоустойчивость. Конфликт, будь то с подчиненным сотрудником или вышестоящей особью, для меня не проблема, а наслаждение. Ах, как я люблю зарубиться с кем-нибудь! Недавно ехал на своем „хаммере“ по дороге, и тут вылезает впереди какой-то мелкотравчатый „Форд-Фокус“. Ну, типа крутой! Я по газам — и сминаю его жестяной зад в лепешку. Моему стальному танку хоть бы хны, а товарищ, любитель обгонять „Хаммеры“, разом на три штуки баксов попадает. Выскакивает водила из помятого авто и давай наскакивать на меня: „Да я тебя… да ты кто такой…“ Там еще нецензурно было. Я тоже вылезаю, значит, из машины — прикинь, под два метра ростом, вес сто двадцать кэгэ. Один мой кулак — как его голова! Достаю мобилу свою позолоченную и набираю при нем начальнику ГАИ, генералу Федорову. „Саныч, — говорю, — пришли по-быстрому на двадцатый километр Рублевки парней — тут терпила один выеживается“. Прилетели через десять минут ребятки на „бэхе“ с мигалками, водителя „Фокуса“ в наручники — и в машину. Только я его и видел. А „Фокус“ я скинул своим „хаммером“ в кювет — будет знать, как дорогу загораживать хорошим людям.
Таких историй у меня не сосчитать. Вот еще. Паркуюсь однажды на Красной площади, ко мне подбегает полкач из охраны фэсэошной — мол, тут нельзя, быстро отсюда свалил… Я ему в морду свою ксиву-вездеход — друзья-чиновники подогнали на день рождения — и как заору: „Молчать, сука! Сейчас отправлю лейтенантом в Урюпинск прописку у бомжей проверять!“ Полковник читает мою фамилию, смотрит подпись на пропуске и резко сдувается, как шарик. Глазки опустил, потупил, посиневшими губками воздух ловит. Мне потом рассказывали, что в больничку попал, типа приступ с ним случился. А чего ты хотел? Проиграл иерархический конфликт, уровень кортизола в крови скакнул — и привет, инфаркт микарда. Или миокарда. Не помню, короче.
Приятная сторона высокого уровня гормонов — это либидо! К женщинам меня влечет, не устоять. Что любопытно, и их ко мне тоже! Скольких за свою жизнь я перепробовал — и блондинок, и брюнеток, и азиаток с африканками. По-научному это называется „большой репродуктивный успех“. В жизни ведь как? Если ты смог стать доминантом, ездишь на „хаммере“, с ксивой-вездеходом, то твои гены — ого-ого! Такие гены хочет отхватить себе любая телка. Нет, сначала они, конечно, все невинность изображают: я не такая, я не сякая. Проверяют твои качества. Напористость там, от поклонников и других мужиков ее отбить — а вдруг ты маскируешься под альфу? Но тут у меня есть два испытанных способа (раскидать ее парней — это само собой). Первый — это дорогой подарок. Нет, реально дорогой подарок. Тысяч на пятнадцать долларов. Кольцо с брильянтом, машина — все годится. Второй способ — это второй подарок. Еще тысяч на десять. И все — любая чикса твоя.
Нет, ты не подумай. У меня и жена есть, и постоянная любовница в Кузьминках. Опять же секретарша мне моя всякие услуги оказывает. Но это не то! Хочется разнообразия. Инстинкт, понимаешь? В конце концов, я всю жизнь, можно сказать, к этому шел, по головам карабкался — что ж мне теперь, в монахи податься? Не… Я свои гены по популяции распространять буду. И кстати, уже распространил. Жена родила мне двух парней, секретарша одного, и любовница сейчас беременная ходит. Надеюсь, тоже пацан будет. Недавно читал про это, как его… а, вспомнил: „родительский фаворитизм“. Типа почему доминанты от своих женщин пацанов требуют, как будто те могут решать, кого родить. Опять гены! Родится у тебя дочка, например. Ну, сколько она за свою жизнь сможет родить? Ну, максимум по современным нормам трех. А пацан, если в папу пойдет? Десятерых без проблем заделает! Это минимум. В три раза быстрее твои ДНК по миру разбегутся. Чуешь разницу? Геометрическая прогрессия! Считай, личное бессмертие, но в три-пять раз больше, чем у какого-нибудь терпилы на „Фокусе“. И так в каждом поколении!
Что еще можно сказать о плюсах? Быть доминантом в эволюционном, так сказать, смысле — очень даже неплохо. Территория у меня огромная. Две дачи по пять тысяч квадратов каждая на Рублевке, пентхауз в Москве и вилла на Лазурном берегу. Девки тащутся. Впрочем, про свою сексуальную стратегию — по-научному промискуитет — я уже тебе описал. Я сейчас за другое базарю. Без территории своей — ты эпсилон паршивый. Никому не нужен. Купил трешку в Москве? Молодца — быть тебе начальником отдела. Жениться пора, за такого любая окрестная девчонка мигом замуж выйдет. Дом отгрохал из красного кирпича? Уже кандидат в директора. Любовницу заводи. Чуешь? Личное пространство, желательно помеченное бетонным забором и камерами слежения, коррелирует с иерархическим ростом и репродуктивным успехом! Даже тупые раки это понимают. На днях жена рассказала про крабов-скрипачей. У них самки, бегающие по песку после отлива моря в поисках партнера, предпочитают именно тех самцов, которые потрудились построить для них укрытие. Потому что тогда при появлении птицы самка всегда может спрятаться в песчаный замок, а когда опасность минует — быстро добежать до норки своего избранника. Когда исследователи искусственно привлекали к пляжу большое количество береговых птиц, склонность самки к выбору партнера с дополнительной жилплощадью возрастала чуть ли не в десять раз! Как говорится, учись, студент. Любовь за жилплощадь. Сама природа нам дает советы, как жить.
Одно омрачает жизнь нашу высокоранговую. Нет, я не про венерические заболевания сейчас говорю — сам пять раз сифилисом и хламидиозом болел. И не про высокую смертность нашего брата-доминанта (на днях товарищ заживо сгорел в „Альфа-Ромео“, врезавшись по пьяному делу в фонарный столб). Я про субдоминантов. Как же они меня достали! Ни дня покоя. То тут, то там пытаются что-то откусить. Ночью практически не сплю, охрану меняю каждый месяц (а вдруг предадут!), друзей и товарищей у меня давно нет. А как ты с ним будешь дружить, если низкоранговый тебя боится и поддакивает, а выскорангового ты сам опасаешься? Ну, друзья — черт с ними! Подчиненных тоже можно выстроить — хотя девяносто процентов жизни занимает гонять их с утра до ночи, — иначе жди неприятностей.
Девки мои меня убивают! Так и норовят налево гульнуть. И с кем! С эпсилонами паршивыми. Спрашиваю знакомого этолога: в чем, мол, дело? Чем я их не устраиваю? Выясняется, что неверность — это тоже такая сексуальная стратегия. Дескать, альфы — они непредсказуемые. Сегодня с одной, завтра с другой. Вот и предпочитают самки, не дожидаясь измены, найти себе стабильненького субдоминанта, который ее будет обеспечивать, и жить с ним поживать, добра наживать. До чего дошел. Я уже не уверен, что мои дети — мои. Вчера у старшего тайком ночью отрезал прядь волос, чтобы отдать в лабораторию, где проводят генетический анализ. Теперь сижу трясусь, жду результатов. Я так не трясся даже в позапрошлом году, когда ждал своих анализов на СПИД.
Еще одно заблуждение хочу развеять. Дескать, богатство — это свобода. Богатенькие буратины по Куршевелям разъезжают, на горных лыжах катаются. Ну, и все такое. Сказать, чем мы там занимаемся? Честно сказать? Ритуалы! Доминирования и подчинения. Целые сутки даришь подарки, сидишь в приемных, выпиваешь с нужными людьми, демонстрируешь свою верность и ценность вышестоящим особям. Причем каждый раз как по лезвию бритвы идешь. Шаг вправо, шаг влево — расстрел. И никогда не угадаешь, под какой каток можешь попасть. Несколько лет назад я чуть не попал под каток под названием „Ходорковский“. Этот поц тогда в силе был, „семья“ его любила — они на пару с Абрамовичем кошельками работали. А я на взлете был, помощь мне нужна была сильно. Скорешился я с Ходором, продемонстрировал ему свою лояльность, а когда его чекисты под откос пустили — вот страху натерпелся! Думал, все, конец мне. Пойду с ним за компанию по этапу — и будут мне зэки лицо резать! Все висело на волоске, так измучился, что хоть сам в петлю лезь. А что? Лучше уж ужасный конец, чем ужас без конца. Мой сосед, владелец банка, спланировал с пятнадцатого этажа. На него уголовное дело завели за черный обнал, и светила ему десятка. А он предпочел выйти в окно. Страх, липкий ужас — вот что сопровождает нашу жизнь доминантов.
Мы, альфы, не только рабы наших ритуалов и иерархической борьбы. Нет, все еще хуже. Мы лишены простых житейских радостей: проявить заботу и альтруизм — это не для нас. Окажешь внимание ближнему, поможешь кому просто так — значит, слабину дал, решат твои соратники, век бы рожи их подхалимские не видать. И начнут рвать тебя с удвоенной силой. А я уже не железный — и сердце болит вечерами, и простатит с геморроем.
Одиночество. Старость приближается — кто воды подаст? Слуги? Завтра все отберут вышестоящие — и не будет у меня ни денег, ни слуг. Женщины мои? Не любят они меня, да и я их тоже. Дети мои? Мои ли они…»