Почитал ответы, спасибо.
Я почему спросил то.
В 2005 году мы с моей бывшей познакомились. Через 4 месяца она сделала аборт. Я не знал.
Год назад я ей сказал что хочу от нее ребенка.
Она мне в ответ: "Знаешь, мы тогда немного перестарались". Это она про аборт.
Почему мы перестарались? Почему она тогда решение за нас двоих приняла?
Женщина и аборт
-
Марфа Васильевна я...
- бывалый
- Сообщения: 428
- Зарегистрирован: 29.07.09 10:49
- Откуда: Казахстан, понты под горой
В каком смысле "мы перестарались"? 
Не поняла, честно говоря 
И я считаю, что хоть окончательное решение все равно за ней, поставить вас в известность она была должна. Просто обязана.
Правда, это, возможно, тоже не гарантировало бы жизнь вашему ребенку
Сегодня на работе слышала, как бухша рассказывала, что она пошла на аборт, а в карту ей записали "самопроизвольный аборт", то есть выкидыш... Она заявила, что не собирается превращаться в свиноматку и одного ребенка ей вообще хватит. Теперь хочет стерилизоваться, а мужу сказать, что из-за его мамы у нее был выкидыш (у них конфликт был), и теперь у нее из-за его мамы детей больше не будет совсем... Я в шоке
Не поняла, честно говоря И я считаю, что хоть окончательное решение все равно за ней, поставить вас в известность она была должна. Просто обязана.Правда, это, возможно, тоже не гарантировало бы жизнь вашему ребенку
Сегодня на работе слышала, как бухша рассказывала, что она пошла на аборт, а в карту ей записали "самопроизвольный аборт", то есть выкидыш... Она заявила, что не собирается превращаться в свиноматку и одного ребенка ей вообще хватит. Теперь хочет стерилизоваться, а мужу сказать, что из-за его мамы у нее был выкидыш (у них конфликт был), и теперь у нее из-за его мамы детей больше не будет совсем... Я в шоке
неужели такие твари существуют? 
совести СОВСЕМ нет. -
Марфа Васильевна я...
- бывалый
- Сообщения: 428
- Зарегистрирован: 29.07.09 10:49
- Откуда: Казахстан, понты под горой
Про "свиноматку" было сказано, когда она увидела, что никто ее поддерживать не собирается... Хотя никто даже слова ен сказал, все просто челюсти на пол уронили от такого... даже нет, по-моему, слова цензурного для определения таких действий.
Так мало того, что аборт сделала, выкидышем представила - еще и на пожилого человека хочет вину навесить
Наверно, это чтобы мужа удержать, чтобы к другой не ушел детей делать. Вот, мол - хотела я детей, да только мама твоя виновата.
Свекрови, конечно, разные бывают, но такую невестку врагу не пожелаешь. Представляю, какая свекровь будет из нее самой
Так мало того, что аборт сделала, выкидышем представила - еще и на пожилого человека хочет вину навесить
Наверно, это чтобы мужа удержать, чтобы к другой не ушел детей делать. Вот, мол - хотела я детей, да только мама твоя виновата.Свекрови, конечно, разные бывают, но такую невестку врагу не пожелаешь. Представляю, какая свекровь будет из нее самой
Спасибо за добрые слова!Persik писал(а):Но не получится,т.к. Вы,Dunuke, ничего об этом не знали и ни в чём не виноваты.
А думаете я понял? Но догадался что ей тогда аборт неудачно сделали. Меня взбесил не сам факт а то что от меня скрыли.Марфа Васильевна я... писал(а):В каком смысле "мы перестарались"?
-
Марфа Васильевна я...
- бывалый
- Сообщения: 428
- Зарегистрирован: 29.07.09 10:49
- Откуда: Казахстан, понты под горой
прочитала эту историю и задумалась,почему же таких матерей мало,ведь,на самом деле,у нее отношение к ребенку такое,какое должно быть у любой нормальной матери,речь о норме,почему же мы все ушли в эгоистичную патологию?!
Мара
родилась 30 октября 2005 - умерла 4 декабря 2005
Trisomie 13, амниоцентез на 21-й неделе беременности
Мне было 25 лет, когда я второй раз забеременела. Это был желанный ребенок. Лайла, наша первая дочка, должна иметь братишку или сестрёнку. Мы так радовались нашему будущему малышу, стоили планы и рисовали наше будущее в мечтах.
На 21 неделе беременности я была послана моим гинекологом на специальный УЗИ - “Точная диагностика”. Так, рутинная диагностика для меня. Я была рада этому контролю, чтобы еще заполучить пару фотографий нашего будущего малыша и наконец узнать пол моего ребенка. Но прежде чем войти к врачу, я сказала своему мужу, что мы можем сейчас узнать о ребенке такое, чего бы не хотели знать... Но серьезно я сама в это не верила.. Вся беременность до сих пор была просто замечательная!
Теперь я вспоминаю всё, как в тумане. После очень долгого рассматривания всех органов, а особенно сердца и мозга, врач попросил к себе в кабинет. До сих пор за долгое время он не произнёс ни слова, кроме краткого ответа на мой вопрос о поле ребенка. Это опять была девочка. Но врач это так между прочим сказал, как будто ничего не значащую вещь... Только потом я поняла, насколько мой вопрос был банален по сравнению с тем, что он увидел в нашем ребёнке.
Постепенно он выкладывал одну новость за другой:
- Левая и правая камеры сердца сращены между собой
- Только одна артерия идёт от сердца (венозная и артериальная кровь будут смешаны между собой)
- Артерия, которая идет от легких и должна снабжать легкие кислородом, закрыта
- Другая маленькая артерия, лежащая на противоположной стороне, связана с легкими (эта артерия после рождения в течение 5 дней сама по себе закрывается под действием гормонов). Это означает: обогащение кислородом легких не будет. Наша дочь не сможет дышать.
- Где должна быть мозговая масса- только жидкость.
- Расщелины твердого неба и губы,
- На левой ручке 6 пальцев
- Глаза слишком маленькие
Подозрение на Трисомию 13.
Мы сидели и только слушали. Мне было нестерпимо душно и все помещение плавало перед глазами. Все слова врача проникали словно через стену в мое сознание. Я не могла поверить, что врач говорит о нашем, о моём ребёнке.
В конце разговора врач показал нам все особенности нашего ребенка на УЗИ. Тогда брызнули первые слезы из моих глаз, невыносимая острая жалось и боль, которая никогда не пройдет.
В конце у меня были взяты пробы из околоплодных вод и кровь из пуповины нашей Мары. Даже сейчас я недовольна тем, как, без особых объяснений опасности амниоцентеза, всё случилось. Я могла потерять мою Мару после этой пункции. Именно в этот день мне стало понятно, как должна зваться наша дочь: Мара, в переводе с иврита: "горько". Это так подходило ей.
Как мне описать последующие дни и недели?
Мы потеряли почву под собой. Всё будущее виделось мне безутешным, всё рисовалось чёрными красками. После долгих раздумий мы пришли к выводу: Мара сама должна решить, когда ей уйти. Мы не хотели нанести ей вред, но задумывались, как рассказать всё нашей первой дочери, и как она переживёт всё это. Даже сегодня я поражена, как нежно она говорит о своей сестренке.
Мы нашли много информации по трисомии 13, а также нашли форум родителей, который до сих пор очень помогает нам.
Спустя некоторое время мы еще раз были у врача из-за полученного результата амниоцентеза. Диагноз подтвердился: Трисомия 13. После обеда нам организовали встречу с психологом, с которой мы обсудили все наши планы и сомнения. Мы, кстати, до сих пор иногда бываем у неё, чтобы излить душу и поплакать.
В течение всей беременности были еще пару раз у того врача для мелкой диагностики. С каждым разом для Мары все результаты исследований становились хуже и хуже. Ей оставалось совсем мало времени. Или она умрёт еще в животе, во время родов или часа через 2 после родов. Таков был приговор врачей.
Реакции всех моих родных и друзей, так же как и врачей, были примерно одинаковы: беременность должна быть прервана, чтобы не давать ребенку дальше страдать.
При этом никто не задумывался: а прекратятся ли МОИ страдания после насильственного прерывания жизни? Это ли не тяжелее - принять самой решение, когда моя девочка должна умереть? Как я потом справлюсь с этим чувством вины? И кто сказал, что мой ребенок страдает? Если не знаешь другой жизни, без знаний, от чего ты должен отказаться, бывают ли страдания?
Конечно, может, мой ребенок испытает больше болей, чем другие, здоровые дети. Но как я могу это измерить, насколько страдает мой ребенок. И с какого момента жизнь становиться больше НЕЗНАЧИМОЙ? Могу я такое решение принять?
Мара была в моем понятии совершенно довольным ребенком. Я видела её уже улыбающейся во сне. Да и она чувствовала себя у нас просто замечательно. Для врачей, разумеется, она была нежизнеспособна.
После принятия решения ЗА нашего ребенка мы нашли поддержку окружающих. Не только наших друзей, но и форум “Трисомия 13.де”, а также наших родителей, родственников и врачей. И я стала ценить каждый час, каждую минуту, проведенную с моей маленькой Марой. Я настраивала себя на то, что каждую минуту маленькая жизнь может оборваться, и дочка умрёт. Но на самом деле у меня это не получалось до самого момента смерти Мары.
Следующие 18 недель беременности были для меня очень значимыми. Я радовалась каждому толчку в животе и каждому УЗИ, где Мара была такой неотразимо живой и подвижной. Самым ужасным были вопросы малознакомых окружающих, о том, как мои дела, как развивается ребёночек? Сначала я рассказывала правду о болезни Мары и о том, что она умрёт. Все были шокированы. Это каждый раз приносило много боли, и я стала на все вопросы отвечать: “Хорошо”.
Самоё тяжелое было наблюдать моих подруг, ожидающих малышей, которые родили своих здоровых деток незадолго до рождения Мары или незадолго до её смерти.. Это всё было настолько тяжело, что я всё меньше встречалась со своими подругами, а затем совсем прекратила в ними встречи. До сего дня....
Так же до сегодняшнего дна мне тяжело видеть маленьких детей, где в семьях их несколько, я отворачиваюсь от беременных женщин. Я до сих пор не могу спокойно смотреть на новорожденных, вся моя печаль возвращается с новой остротой.
Мы продумали все возможное и невозможное, что было связано с рождением Мары. Мы думали о тех вещах, которые никому не пожелаешь во время беременности: родится Мара обычным путем? Умрёт ли она еще в животе? Как мы её похороним? Как воспримут её в больнице, или вообще никак не воспримут? У нас был разговор с главным врачом гинекологии и главным детским врачом родильной клиники. Мы рассказали о том, как мы себе представляем роды и время после родов. Нас внимательно выслушали. Мы долго разговаривали о мертворожденных детях, что случится затем с ребенком. Мы говорили о рождении таких деток живыми и медицинскими возможностями для продления оставшегося времени по желанию родителей.
Всё может быть.
Мы выбрали роды не в больнице, а в специальном небольшом “доме родов”. Акушерка, которой мы позвонили и рассказали нашу историю, не отклонила нашу просьбу, а даже предложила свои услуги при родах на дому, если мы таковые захотим, и если не захотим искусственно продлевать жизнь нашей дочери. Мы даже спокойно поговорили о времени после родов с умирающим ребенком, а также обсудили все вопросы о транспорте для мертвых.
Так и произошло в конце концов. Мара держалась за жизнь до последнего. И апгар-показатели у неё были даже лучше, чем когда-то при рождении её старшей сестренки. Мару искупали мой муж, старшая дочка Лайла и Марина-акушерка. Мару положили ко мне. Стояла полная тишина и божественное спокойствие.
Описать мои чувства трудно. Роды были тяжелые. Наверное оттого, что боялась отпустить Мару. Отрыв её от пуповины означал начало конца.. Мара жила и была совершенно хорошенькой. А мы так боялись, как она будет выглядеть.
Ручки и ножки были папины, как и у старшей дочки. Глаза закрыты, ротик иногда открывался. Она была частью жизни, наша маленькая Мара. Единственное, что создавало проблему - это открытое небо и заячья губа. Она не могла сосать грудь. Но оставить умирать от голода нашу девочку мы не могли, поэтому я сцеживала молоко и специальным шприцем вливала в рот Мары. Она глотала без проблем. Мы были просто счастливы.
Мара пила молока день ото дня больше и больше. Мы завели дневник, где записывали, сколько и как она пьет. Она была очень тихим и довольным ребенком. У меня всегда было чувство, что Мара полностью использует то время, которое ей отведено на земле. Она никогда не была недовольной.
Мой муж взял отпуск, чтобы быть с нами всё это драгоценное время. С самого рождения и до того воскресенья, целых длинных пять недель, он наслаждался нашей дочкой так же, как и я. Это было счастливое и наполненное любовью время. Пять долгих недель. Пять недель от воскресенья до воскресенья, несмотря на все ужасные прогнозы.
Но смерть Мары висела над нами, как черное облако. С самой первой минуты рождения я не могла уйти от мысли, что скоро придет конец этой маленькой жизни. Я заставила себя не думать об этом. С постоянной мыслью о близкой смерти, которая могла случиться каждую минуту, я больше не могла жить, и я не могла полностью впустить её в мое сердце и полюбить безоглядно. Страх потери не позволял мне создать тесную связь со своим ребенком. И всё-таки я преодолела это чувство, я приняла её такой , какой она есть, моя маленькая Мара. С этого дня мне стало лучше.
Все пять недель не было никаких особых проблем со здоровьем Мары. Мы только один раз были у врача из-за покраснений в области памперса. В остальном не было больших проблем. Мы просто могли наслаждаться Марой весь остаток времени.
Смерть пришла неожиданно и быстро. Мы только написали нашим друзьям, что будем праздновать рождество вчетвером, как на следующий день Мара стала холоднее и совсем не пила, её только рвало. В этот же день я уже знала: это конец. Я чувствовала это с такой уверенностью, которой до этого не было.
Я положила Мару в её колыбельку и стала прощаться, только на этот раз не на ночь, а навсегда. У меня не было сил остаться с ней до конца. Когда я утром осторожно зашла в комнату, я уже знала, что Мара уже не с нами, она уже очень далеко. Мне надо было собрать все свои силы, чтобы подойти и взять её на руки.
Она была бледна и часть молока вытекла изо рта. Постепенно мне стало понятно, что случилось то, чего я боялась все эти недели: моя Мара умерла.
Я вытерла ей ротик, подняла на руки. Она была такой холодной и окаменевшей. Я прижала девочку к себе и стала укачивать, как я делала это, когда усыпляла Мару. Я рыдала безудержно.
День прошел как в тумане. Пришла акушерка с врачом, чтобы подтвердить смерть Мары. Акушерка обмыла и переодела Мару. Она лежала, словно спала, и от неё исходила необычайное спокойствие и умиротворение. У неё была наполненная короткая жизнь, и дольше, чем ей предсказывали врачи.
Смерть была короткой и тихой. Большего мы не могли желать ни для неё, ни для нас тоже.
Прощай, моя маленькая звёздочка Мара.
Мара
родилась 30 октября 2005 - умерла 4 декабря 2005
Trisomie 13, амниоцентез на 21-й неделе беременности
Мне было 25 лет, когда я второй раз забеременела. Это был желанный ребенок. Лайла, наша первая дочка, должна иметь братишку или сестрёнку. Мы так радовались нашему будущему малышу, стоили планы и рисовали наше будущее в мечтах.
На 21 неделе беременности я была послана моим гинекологом на специальный УЗИ - “Точная диагностика”. Так, рутинная диагностика для меня. Я была рада этому контролю, чтобы еще заполучить пару фотографий нашего будущего малыша и наконец узнать пол моего ребенка. Но прежде чем войти к врачу, я сказала своему мужу, что мы можем сейчас узнать о ребенке такое, чего бы не хотели знать... Но серьезно я сама в это не верила.. Вся беременность до сих пор была просто замечательная!
Теперь я вспоминаю всё, как в тумане. После очень долгого рассматривания всех органов, а особенно сердца и мозга, врач попросил к себе в кабинет. До сих пор за долгое время он не произнёс ни слова, кроме краткого ответа на мой вопрос о поле ребенка. Это опять была девочка. Но врач это так между прочим сказал, как будто ничего не значащую вещь... Только потом я поняла, насколько мой вопрос был банален по сравнению с тем, что он увидел в нашем ребёнке.
Постепенно он выкладывал одну новость за другой:
- Левая и правая камеры сердца сращены между собой
- Только одна артерия идёт от сердца (венозная и артериальная кровь будут смешаны между собой)
- Артерия, которая идет от легких и должна снабжать легкие кислородом, закрыта
- Другая маленькая артерия, лежащая на противоположной стороне, связана с легкими (эта артерия после рождения в течение 5 дней сама по себе закрывается под действием гормонов). Это означает: обогащение кислородом легких не будет. Наша дочь не сможет дышать.
- Где должна быть мозговая масса- только жидкость.
- Расщелины твердого неба и губы,
- На левой ручке 6 пальцев
- Глаза слишком маленькие
Подозрение на Трисомию 13.
Мы сидели и только слушали. Мне было нестерпимо душно и все помещение плавало перед глазами. Все слова врача проникали словно через стену в мое сознание. Я не могла поверить, что врач говорит о нашем, о моём ребёнке.
В конце разговора врач показал нам все особенности нашего ребенка на УЗИ. Тогда брызнули первые слезы из моих глаз, невыносимая острая жалось и боль, которая никогда не пройдет.
В конце у меня были взяты пробы из околоплодных вод и кровь из пуповины нашей Мары. Даже сейчас я недовольна тем, как, без особых объяснений опасности амниоцентеза, всё случилось. Я могла потерять мою Мару после этой пункции. Именно в этот день мне стало понятно, как должна зваться наша дочь: Мара, в переводе с иврита: "горько". Это так подходило ей.
Как мне описать последующие дни и недели?
Мы потеряли почву под собой. Всё будущее виделось мне безутешным, всё рисовалось чёрными красками. После долгих раздумий мы пришли к выводу: Мара сама должна решить, когда ей уйти. Мы не хотели нанести ей вред, но задумывались, как рассказать всё нашей первой дочери, и как она переживёт всё это. Даже сегодня я поражена, как нежно она говорит о своей сестренке.
Мы нашли много информации по трисомии 13, а также нашли форум родителей, который до сих пор очень помогает нам.
Спустя некоторое время мы еще раз были у врача из-за полученного результата амниоцентеза. Диагноз подтвердился: Трисомия 13. После обеда нам организовали встречу с психологом, с которой мы обсудили все наши планы и сомнения. Мы, кстати, до сих пор иногда бываем у неё, чтобы излить душу и поплакать.
В течение всей беременности были еще пару раз у того врача для мелкой диагностики. С каждым разом для Мары все результаты исследований становились хуже и хуже. Ей оставалось совсем мало времени. Или она умрёт еще в животе, во время родов или часа через 2 после родов. Таков был приговор врачей.
Реакции всех моих родных и друзей, так же как и врачей, были примерно одинаковы: беременность должна быть прервана, чтобы не давать ребенку дальше страдать.
При этом никто не задумывался: а прекратятся ли МОИ страдания после насильственного прерывания жизни? Это ли не тяжелее - принять самой решение, когда моя девочка должна умереть? Как я потом справлюсь с этим чувством вины? И кто сказал, что мой ребенок страдает? Если не знаешь другой жизни, без знаний, от чего ты должен отказаться, бывают ли страдания?
Конечно, может, мой ребенок испытает больше болей, чем другие, здоровые дети. Но как я могу это измерить, насколько страдает мой ребенок. И с какого момента жизнь становиться больше НЕЗНАЧИМОЙ? Могу я такое решение принять?
Мара была в моем понятии совершенно довольным ребенком. Я видела её уже улыбающейся во сне. Да и она чувствовала себя у нас просто замечательно. Для врачей, разумеется, она была нежизнеспособна.
После принятия решения ЗА нашего ребенка мы нашли поддержку окружающих. Не только наших друзей, но и форум “Трисомия 13.де”, а также наших родителей, родственников и врачей. И я стала ценить каждый час, каждую минуту, проведенную с моей маленькой Марой. Я настраивала себя на то, что каждую минуту маленькая жизнь может оборваться, и дочка умрёт. Но на самом деле у меня это не получалось до самого момента смерти Мары.
Следующие 18 недель беременности были для меня очень значимыми. Я радовалась каждому толчку в животе и каждому УЗИ, где Мара была такой неотразимо живой и подвижной. Самым ужасным были вопросы малознакомых окружающих, о том, как мои дела, как развивается ребёночек? Сначала я рассказывала правду о болезни Мары и о том, что она умрёт. Все были шокированы. Это каждый раз приносило много боли, и я стала на все вопросы отвечать: “Хорошо”.
Самоё тяжелое было наблюдать моих подруг, ожидающих малышей, которые родили своих здоровых деток незадолго до рождения Мары или незадолго до её смерти.. Это всё было настолько тяжело, что я всё меньше встречалась со своими подругами, а затем совсем прекратила в ними встречи. До сего дня....
Так же до сегодняшнего дна мне тяжело видеть маленьких детей, где в семьях их несколько, я отворачиваюсь от беременных женщин. Я до сих пор не могу спокойно смотреть на новорожденных, вся моя печаль возвращается с новой остротой.
Мы продумали все возможное и невозможное, что было связано с рождением Мары. Мы думали о тех вещах, которые никому не пожелаешь во время беременности: родится Мара обычным путем? Умрёт ли она еще в животе? Как мы её похороним? Как воспримут её в больнице, или вообще никак не воспримут? У нас был разговор с главным врачом гинекологии и главным детским врачом родильной клиники. Мы рассказали о том, как мы себе представляем роды и время после родов. Нас внимательно выслушали. Мы долго разговаривали о мертворожденных детях, что случится затем с ребенком. Мы говорили о рождении таких деток живыми и медицинскими возможностями для продления оставшегося времени по желанию родителей.
Всё может быть.
Мы выбрали роды не в больнице, а в специальном небольшом “доме родов”. Акушерка, которой мы позвонили и рассказали нашу историю, не отклонила нашу просьбу, а даже предложила свои услуги при родах на дому, если мы таковые захотим, и если не захотим искусственно продлевать жизнь нашей дочери. Мы даже спокойно поговорили о времени после родов с умирающим ребенком, а также обсудили все вопросы о транспорте для мертвых.
Так и произошло в конце концов. Мара держалась за жизнь до последнего. И апгар-показатели у неё были даже лучше, чем когда-то при рождении её старшей сестренки. Мару искупали мой муж, старшая дочка Лайла и Марина-акушерка. Мару положили ко мне. Стояла полная тишина и божественное спокойствие.
Описать мои чувства трудно. Роды были тяжелые. Наверное оттого, что боялась отпустить Мару. Отрыв её от пуповины означал начало конца.. Мара жила и была совершенно хорошенькой. А мы так боялись, как она будет выглядеть.
Ручки и ножки были папины, как и у старшей дочки. Глаза закрыты, ротик иногда открывался. Она была частью жизни, наша маленькая Мара. Единственное, что создавало проблему - это открытое небо и заячья губа. Она не могла сосать грудь. Но оставить умирать от голода нашу девочку мы не могли, поэтому я сцеживала молоко и специальным шприцем вливала в рот Мары. Она глотала без проблем. Мы были просто счастливы.
Мара пила молока день ото дня больше и больше. Мы завели дневник, где записывали, сколько и как она пьет. Она была очень тихим и довольным ребенком. У меня всегда было чувство, что Мара полностью использует то время, которое ей отведено на земле. Она никогда не была недовольной.
Мой муж взял отпуск, чтобы быть с нами всё это драгоценное время. С самого рождения и до того воскресенья, целых длинных пять недель, он наслаждался нашей дочкой так же, как и я. Это было счастливое и наполненное любовью время. Пять долгих недель. Пять недель от воскресенья до воскресенья, несмотря на все ужасные прогнозы.
Но смерть Мары висела над нами, как черное облако. С самой первой минуты рождения я не могла уйти от мысли, что скоро придет конец этой маленькой жизни. Я заставила себя не думать об этом. С постоянной мыслью о близкой смерти, которая могла случиться каждую минуту, я больше не могла жить, и я не могла полностью впустить её в мое сердце и полюбить безоглядно. Страх потери не позволял мне создать тесную связь со своим ребенком. И всё-таки я преодолела это чувство, я приняла её такой , какой она есть, моя маленькая Мара. С этого дня мне стало лучше.
Все пять недель не было никаких особых проблем со здоровьем Мары. Мы только один раз были у врача из-за покраснений в области памперса. В остальном не было больших проблем. Мы просто могли наслаждаться Марой весь остаток времени.
Смерть пришла неожиданно и быстро. Мы только написали нашим друзьям, что будем праздновать рождество вчетвером, как на следующий день Мара стала холоднее и совсем не пила, её только рвало. В этот же день я уже знала: это конец. Я чувствовала это с такой уверенностью, которой до этого не было.
Я положила Мару в её колыбельку и стала прощаться, только на этот раз не на ночь, а навсегда. У меня не было сил остаться с ней до конца. Когда я утром осторожно зашла в комнату, я уже знала, что Мара уже не с нами, она уже очень далеко. Мне надо было собрать все свои силы, чтобы подойти и взять её на руки.
Она была бледна и часть молока вытекла изо рта. Постепенно мне стало понятно, что случилось то, чего я боялась все эти недели: моя Мара умерла.
Я вытерла ей ротик, подняла на руки. Она была такой холодной и окаменевшей. Я прижала девочку к себе и стала укачивать, как я делала это, когда усыпляла Мару. Я рыдала безудержно.
День прошел как в тумане. Пришла акушерка с врачом, чтобы подтвердить смерть Мары. Акушерка обмыла и переодела Мару. Она лежала, словно спала, и от неё исходила необычайное спокойствие и умиротворение. У неё была наполненная короткая жизнь, и дольше, чем ей предсказывали врачи.
Смерть была короткой и тихой. Большего мы не могли желать ни для неё, ни для нас тоже.
Прощай, моя маленькая звёздочка Мара.
-
Марфа Васильевна я...
- бывалый
- Сообщения: 428
- Зарегистрирован: 29.07.09 10:49
- Откуда: Казахстан, понты под горой
Согласна. действительно какая-то черствость и жестокость. может канечна эмбрионы и по другому чувствуют боль, а может и детки маленькие по другому боль ощущают, но представить медленную смерть младенца от удушья, а она ведь задохнулась как я понимаю... и при этом даже не держать ее на руках???? оставить саму... родить зная о скорой смерти и потом бросить умирать саму? в чем же тогда смысл был? и где тогда любовь?
Никто не знает , что и как будет. Да и техника не совершенна. Шанс должен быть. Я знаю мальчика , который не должен был прожить и дня. Его родители тоже приняли решение рожать . Рожали дома. Даже реанимацию не хотели. А когда родился и прожил несколько дней , отвезли к врачам и те дали добро на операцию. Сейчас ему уже лет 7.
-
Марфа Васильевна я...
- бывалый
- Сообщения: 428
- Зарегистрирован: 29.07.09 10:49
- Откуда: Казахстан, понты под горой
На узи тоже бывает, что ошибаются. И бывает так, что могут "проглядеть" какую-то патологию. Моей подруге тоже на 24-й неделе сказали, что у нее ребенок без мозга. "Бемозглый" ребенок родился 9 баллов по Апгар и в этом году в школу пошел 
А если бы она тогда врачей послушала?..
Она тогда сказала: "Я не Бог, чтобы решать - жить или умирать моему ребенку". Может, и высокопарно прозвучало - но это так.
Плюсуюсь к Алёсику и Балалайке.
Лодка-Пшенка-Мазут, вы правда считаете своей обязанностью гадости говорить? Напоминает "а баба Яга против". Какой-то подростковый нигилизм
А если бы она тогда врачей послушала?..
Она тогда сказала: "Я не Бог, чтобы решать - жить или умирать моему ребенку". Может, и высокопарно прозвучало - но это так.
Плюсуюсь к Алёсику и Балалайке.
Лодка-Пшенка-Мазут, вы правда считаете своей обязанностью гадости говорить? Напоминает "а баба Яга против". Какой-то подростковый нигилизм
-
Panzerbear
- модератор
- Сообщения: 25080
- Зарегистрирован: 03.08.05 12:13
- Откуда: Москвабад
- Пол: М
-
Сестра Керри
- бывалый
- Сообщения: 538
- Зарегистрирован: 22.01.07 01:39
Несколько лет назад попала в больницу с угрозой выкидыша. Положили в палату с женщиной, которая попала сюда с такими же симптомами, как и у меня. Врач направил нас на УЗИ проверить, как да что с ребенком, есть ли возможность сохранить. У нее ребенок жив, но он оказался не нужен. Мне был нужен, но... (не могу написать это слово)
До сих пор не понимаю, почему так бывает несправедливо...
До сих пор не понимаю, почему так бывает несправедливо...
Года четыре назад была большая статья о том, что некоторые московские консультации НАМЕРЕННО на узи ставят неправильные диагнозы (паталогии несовместимые с жизнью плода) и ПРИНУЖДАЮТ женщин к аборту. Причина банальна - деньги.
Большинство элитной косметологической продукции делается с применением человеческой плаценты. Причем в ход идет только плацента определенного срока (не помню точно, по-моему, от 18-ти до 25-ти недель или что-то около того). Это большой срок, аборт на таком сроке разрешен ТОЛЬКО по серьезным медицинским показаниям.
Производители заключали прямой договор с конкретным врачом на количество поставляемой плаценты. Деньги платили нешуточные. За КАЖДЫЙ аборт на таком сроке, за каждого ребеночка убитого "для красоты женщин". И женщины, беременные НОРМАЛЬНЫМИ детьми, на узи вдруг начинали слышать о серьезных паталогиях и уродствах. Многие в шоке подписывали согласие на аборт. Вряд ли после проведенного аборта кто-то проверял соответствие поставленных диагнозов...
Многие женщины не верили, шли к другим врачам, и там им говорили - все в порядке, вы что, кто вам такое сказал?! А те и доказать ничего не могут: ошибку еще надо доказать (а абортматериал уже давно отправлен заказчику), и даже если она признана, нужно доказать ЗЛОЙ ИЛИ КОРЫСТНЫЙ умысел.
Не знаю, чем все закончилось, статью помню очень хорошо, она меня потрясла. Принимая решение об убийстве вашего ребенка, только вы несете ответственность за ошибочность этого решения. Мало ли что дало сбой: аппаратура, врач, что-нибудь еще... А вы - вы уже убийца своего ребенка. Ни женщина, ни мать, дарующая новую жизнь, а нечто прямо противоположное.
Мое мнение - женщина, которая в своей жизни пошла на аборт, это уже просто какое-то чудовище-мутант, извратившая саму суть свою. Это не женщина вообще по определению.
Я повторюсь - я себя скорее убью. Но рука у меня на своего ребенка не поднимется никогда.
Большинство элитной косметологической продукции делается с применением человеческой плаценты. Причем в ход идет только плацента определенного срока (не помню точно, по-моему, от 18-ти до 25-ти недель или что-то около того). Это большой срок, аборт на таком сроке разрешен ТОЛЬКО по серьезным медицинским показаниям.
Производители заключали прямой договор с конкретным врачом на количество поставляемой плаценты. Деньги платили нешуточные. За КАЖДЫЙ аборт на таком сроке, за каждого ребеночка убитого "для красоты женщин". И женщины, беременные НОРМАЛЬНЫМИ детьми, на узи вдруг начинали слышать о серьезных паталогиях и уродствах. Многие в шоке подписывали согласие на аборт. Вряд ли после проведенного аборта кто-то проверял соответствие поставленных диагнозов...
Многие женщины не верили, шли к другим врачам, и там им говорили - все в порядке, вы что, кто вам такое сказал?! А те и доказать ничего не могут: ошибку еще надо доказать (а абортматериал уже давно отправлен заказчику), и даже если она признана, нужно доказать ЗЛОЙ ИЛИ КОРЫСТНЫЙ умысел.
Не знаю, чем все закончилось, статью помню очень хорошо, она меня потрясла. Принимая решение об убийстве вашего ребенка, только вы несете ответственность за ошибочность этого решения. Мало ли что дало сбой: аппаратура, врач, что-нибудь еще... А вы - вы уже убийца своего ребенка. Ни женщина, ни мать, дарующая новую жизнь, а нечто прямо противоположное.
Мое мнение - женщина, которая в своей жизни пошла на аборт, это уже просто какое-то чудовище-мутант, извратившая саму суть свою. Это не женщина вообще по определению.
Я повторюсь - я себя скорее убью. Но рука у меня на своего ребенка не поднимется никогда.
Кто сейчас на конференции
Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 1 гость