Да наоборот же!Учитель Истории писал(а):В хороших условиях умники ценнее. Именно их и отбирают: умный чел - это конкурентное преимущество в борьбе видов за выживание. :D
А дамочки-то не знают. Вот что дама пишет в ВК в группе Маркова:Moyasvetlana писал(а):Гениальность по наследству не передается
Zarif Kedi писал(а):Я большая поклонница ума и таланта не только Александра Маркова, но и других популяризаторов и у меня свой женский бытовой подход к эволюции: можно ли взять генетический материал этих потрясающих умных людей и раздать их желающим? В рамках, так сказать, программы по улучшению нации или в повышения шансов населения РФ в процессе выживания? .
Такая ценность что заглушается, поскольку в основном общество посредственно, кто будет терпеть рядом спокойно умного человека, это ведь постоянный источник кортизола, остается одно,придавить и задоминировать хоть чем,почему очкариков бьют ,ыыы. Далее в последующий период кому нужен конкурент идущий впереди и указание на него шефом,вот видите бездари, а это снова кортизол.Так что реализация умного возможна при правильном воспитании с дества и наличии матбазы,тогда вариантMoyasvetlana писал(а): Да наоборот же!
Умники - всегда ценность. Независимо от условий.
Просто в плохих условиях, пока все борются за выживание, умника можно и не заметить.
Да и сам он пропадет. Они же "не от мира сего"
А так всегда пожалуйста
)
Суть работы в следующем: считается, что долгосрочная память заключается в сохранении и усилении конкретных синапсов.
Но они берут два нейрона в культуре, долбят по ним возбуждением, создают память, а потом показывают, что конкретные синаптические окончания постоянно исчезают и появляются – мол, сохранения конкретных синапсов нет, всё течёт, всё меняется, хоть в итоге их количество и стабильно.
А ещё, говорят они, если стереть долгосрочную память (есть пара методов, как это сделать), она не исчезает полностью, а легко восстанавливается – значит, даже после стирания что-то где-то остаётся. Ну вы поняли.
Один эксперимент на искусственно культивируемых клетках морского зайца – а они уже чуть ли не всю память мира собрались восстанавливать.
Я не в обиду, все так пишут, но не ведитесь особо.
.Там вот какое дело – они на это почему-то не очень много внимания обращают.
Канонический механизм любого запоминания следующий. Вот берём мы какой-то синапс и тренируем его: шарашим по нему импульсами серотонина пять раз.
Этот натренированный синапс отправляет в ядро сигнал, чтобы там началось вариться что-то глобальное, общее для всего нейрона. Это называется priming.
Потом ядро начинает рассылать сигналы по всей клетке, но улавливают эти сигналы только те синапсы, которые недавно работали – это называется capture.
В них есть какой-то локальный молекулярный сигнал, который некоторое время сохраняется без участия ядра, и он позволяет улавливать глобальные сигналы.
По всей видимости, после "стирания" памяти исчезают эти локальные сигналы, но сохраняются глобальные сигналы в ядре.
В статье они возвращают память не просто мановением волшебной палочки, а повторением тренировки конкретных синапсов – просто тренировочных импульсов нужно меньше, чем изначально: не пять раз, а три. Если брать свежий синапс, то трёх раз недостаточно, потому что локальный сигнал это создаёт, а глобальный – нет.
То есть скорее всего этой повторной мини-тренировкой восстанавливаются локальные сигналы, которые начинают снова ловить глобальные сигналы – те никуда не делись
Помимо этого обратимого забывания, они ещё много дивятся, что синаптические разветвления появляются и исчезают постоянно – мол, раз конкретные окончания не сохраняются, то они никакой роли не играют.
Но меня это не очень удивляет, хотя, может, я что-то упускаю. Во-первых, чем бы ни были обусловлены локальные сигналы, это так или иначе активация каких-то белков.
Белки могут плавать по клетке или по мембране – ничего особенного в том, что активируется не конкретное окончание, а целый участок нейрона, я не вижу.
Во-вторых, они там смотрят исключительно на пресинаптические окончания – с постсинаптическими ситуация может быть иная.
Понятно, что в каждом синапсе на одно пресинаптическое окончание приходится одно постсинаптическое,
но можно, например, представить ситуацию, когда один стабильный постсинапс в течение суток соединяется с несколькими разными пресинапсами.
Но всё равно работа очень интересная, я сейчас отправлю чувакам из своей новой лаборатории, потому что это с нами напрямую связано. Посмотрим, что они скажут.
У нас нет гена любви к группе Abba — у нас есть нейроны,
которые связывают припев Happy New Year с подарками и каникулами,
а подарки и каникулы — с положительными эмоциями.
В сущности, ничего принципиально нового швейцарские ученые не открыли.
Пластичность мозга не новость, а одна из главных концепций современной нейробиологии.
Но ее наглядная демонстрация на бытовом примере из жизни — прекрасный повод задуматься о взаимодействии биологического и культурного.
Это относится и к строению мозга: те самые «правила игры», по которым живут и обучаются нервные клетки,
у древнего пещерного человека из Африки и современного человека из Купчино ничем не отличаются.
Привет, чуваки! У меня для вас анонс.
29 декабря в 18:00 по Москве Ася Казанцева, няша, журналист, биолог и автор главной научпоп-книги года "Кто бы мог подумать?",
и я, Коля Кукушкин, биолог, журналист, няша и иллюстратор оной главной научпоп-книги,
объединяемся в прямом эфире твиттера riascience для новогоднего АМА про мозг.
Концентрироваться будем на предновогодних обещаниях и их выполнении в новом году.
Но ask можно действительно anything в пределах нашей с Асей нейро-популярной компетенции.
Вопросы можно задавать уже сейчас – в каментах здесь, через РИА Science или Образовач
.Вопрос: Когда человек умирает, как ведёт себя его мозг?
Ася: Насколько я понимаю, прежде всего теряет разность потенциалов внутри и снаружи нервных клеток,
потому что перестает деятельно накачивать ионы куда надо.
Вообще, жизнь — это когда среда внутри и снаружи клетки, внутри и снаружи организма как-то различается,
потому что он, организм, прикладывает к этому усилия.
Смерть — это прекращение борьбы с хаосом
Я ведь тоже самое говорила.Вообще, жизнь — это когда среда внутри и снаружи клетки, внутри и снаружи организма как-то различается,
потому что он, организм, прикладывает к этому усилия
В: Почему когда мы думаем, мы слышим свой внутренний голос? И почему именно его?
Ответ: Мы думаем словами, потому что это самый эффективный способ думать об окружающем мире.
Внутренний голос — это категориальный обсчёт реальности.
В: А почему я своё я воспринимаю так, будто я где-то в мозгу дислоцируюсь,
и оттуда уже всё вижу, всё слышу, конечностями управляю?
Коля: Потому что так оно и есть.
Ася: Плюс у вас есть знание о том, что личность дислоцируется в мозгу.
Если бы вас с детства все убеждали, что личность находится в пупке, возможно,
мозг, твердо в этом убежденный, и ощущения бы трактовал по-другому.
Мне так все это нравится, что и сказать нельзя, какЯ считаю, что наше «я» — такая же часть перетекающей самовозбуждающейся каши нейронных сигналов, как и всё остальное.
У каждой мысли есть молекулярно-клеточная причина.
Другое дело, что эти причины настолько невообразимо, непознаваемо сложны, что с нашей точки зрения нет никакой разницы,
вызвана ли мысль взаимодействиями молекул или какой-то абстрактной «волей».
Хотя понимание собственной молекулярности, на мой взгляд, сильно помогает жить.
Короче, если подводить итог: импульс рождается из других импульсов.
Это постоянное порождение одних импульсов другими и составляет наше сознание.
Если я правильно поняла, то это к вопросу о беспрерывной классификации всего и вся.Вообще различают процедуру поиска главных компонент
и процедуру нахождения базиса из факторов и его последующее вращение,
облегчающее трактовку факторов, но так как эти процедуры идеологически близки
и дают похожий результат, будем называть и то и другое факторным анализом.
За достаточно простой процедурой факторного анализа кроется очень глубокий смысл.
Дело в том, что если пространство исходных признаков – это наблюдаемое пространство,
то факторы – это признаки, которые хотя и описывают свойства окружающего мира,
но в общем случае (если не совпадают с наблюдаемыми признаками) являются сущностями скрытыми.
То есть формальная процедура факторного анализа позволяет от явлений наблюдаемых
перейти к обнаружению явлений, хотя непосредственно и невидимых, но, тем не менее, существующих в окружающем мире.
Можно предположить, что наш мозг активно использует выделение факторов
как одну из процедур познания окружающего мира.
Выделяя факторы, мы получаем возможность строить новые описания происходящего с нами.
Основа этих новых описаний – выраженность в происходящем тех явлений, что соответствуют выделенным факторам.
Это просто интерес.Tailer писал(а):Светлана, а у тебя просто интерес к всему этому, или сама мечтаешь(хочешь) свою теорию сварганить???
Moyasvetlana писал(а):Почему обонятельная память такая длительная?
Мы мгновенно узнаем запахи.
Мгновенно - это даже не то слово, насколько это быстро.
И так же быстро возникают ощущения, связанные с этими запахами.
Фоновая активность ГМДоктор Рад писал(а):Обоняние одна из самых древних систем мозга.
Она связана почти со всеми отделами и полями в моцке.
Вся большая кора эволюционно "выросла" из органа обоняния.
Чтобы информация поступила в мозг, необходимы нейроны, взаимодействующие с внешним миром.
Чувствительность такого взаимодействия резко отличается от синаптической чувствительности.
В синапсах, количество которых у одного нейрона может измеряться десятками тысяч,
медиатор высвобождается из пузырьков, имеющих постоянную емкость.
Минимальный квант выброса медиатора – это порция из порядка 7 000 молекул.
Сенсорные нейроны работают совсем с другими объемами.
Так, зрительные палочки активируются буквально от двух квантов света,
нейроны-рецепторы обонятельной системы способны обнаружить всего несколько молекул пахучего вещества.
Столь высокая восприимчивость достигается за счет механизмов внутреннего усиления сигнала.
То есть в ГМ нет специальной ярко сохраненной области "моя бывшая" или "мерзкое мыло" и т.п.Рецепторы делятся на ионотропные и метаботропные.
Ионотропные рецепторы создают ионные каналы, которые перемещают заряженные ионы через мембрану, меняя мембранный потенциал.
Когда лиганд взаимодействует с ионотропным рецептором, последний меняет проводимость ионного канала, открывая или закрывая его.
Именно такие рецепторы расположены в синаптических щелях.
Их совместная работа определяет, быть или не быть спайку, вызванному сложением внешних сигналов.
Несколько иная природа у метаботропных рецепторов.
Они располагаются за пределами синапсов и не создают ионных каналов.
При взаимодействии со своим лигандом они запускают работу внутриклеточных посредников,
которые обеспечивают усиление исходного сигнала в сотни тысяч раз, что в итоге приводит к активации нейрона.
Это означает, что даже малая доля вещества, которое является лигандом для метаботропного рецептора,
может вызвать у соответствующего нейрона спайк.
Такой механизм используют сенсорные нейроны, именно он позволяет им реагировать на ничтожные сторонние воздействия.
Но кроме сенсорного восприятия метаботропные рецепторы отвечают и за существенную долю мозговой активности вообще.
Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 5 гостей
