Почему совершенно здоровые люди часто говорят, что у них якобы депрессия, фобии, панические атаки, зависимости и другие проблемы?
– Первая причина – это модно на уровне массовой культуры. Помните, как себя называл Шерлок Холмс из сериала «Шерлок»? Высокоактивный социопат. Ну это же очень здорово звучит! А Шелдон Купер из «Теории большого взрыва»? У него расстройство аутистического спектра: легкое, но хорошо диагностируемое, создающее массу комичных ситуаций. В сериале об этом ни разу не сказали, но любой профессионал вам это подтвердит.
Герой, у которого есть какое-то психическое отклонение, гораздо более интересен людям, более привлекателен, чем просто герой, потому что это в том числе и история преодоления. А чтобы персонаж был еще заметнее, ему добавляют гениальности. Форрест Гамп, например, человек с легкой задержкой психического развития, который ловко орудовал теннисной ракеткой, долго бежал, жил полной жизнью и справлялся со всеми трудностями. Благодаря таким героям создается впечатление, что подобные расстройства – это что-то крутое.
Еще хороший пример: Стивен Фрай – британский комик, актер, писатель. У него биполярное аффективное расстройство, которое раньше называлось маниакально-депрессивным психозом. Он прекрасен, он хорош, и, естественно, когда он говорит, что у него болезнь, зачастую у людей его известность склеивается с диагнозом и они делают вывод, что второе способствовало первому. Разумеется, не все делают такой вывод, но некоторые видят в этом признак какой-то гениальности, особенности, талантливости. И это, конечно, побуждает людей смотреть в эту сторону и что-то у себя находить. А найти у себя проявления какой-либо болезни при желании очень легко.
Та же история и с разного рода зависимостями. Доктор Хаус – классический наркоман, да и Шерлок что-то употреблял. Это, скорее, как признак, цеховой знак: мол, как это, мы все художники, а водку литрами не пьем? Непорядок, мы же должны быть во всем творческими людьми.
Вторая причина – недостаточное владение терминологией. Когда медицинская или психологическая терминология проникает в массовую культуру, она искажается. Сейчас депрессией называют вообще любое упадническое настроение, которое длится дольше пяти минут. А если оно продержалось хотя бы день, то это совсем точно депрессия. На деле это просто временный упадок настроения, который может быть даже достаточно длинным. У депрессии есть четкие признаки, которые надо фиксировать, и только по сниженному настроению делать вывод, что человек в депрессии, нельзя. Но этот вывод нельзя делать профессионалам, а в бытовых разговорах – почему бы и нет. Так у людей появляется возможность ставить себе что-то вроде диагнозов.
Надо еще учесть, что психические и личностные расстройства определяются по внешним признакам, а не по белку в крови, то есть мы не можем сдать анализ на шизофрению или депрессию. Нам остается делать выводы на основе «Диагностического и статистического руководства по психическим расстройствам» – неточного материала, но лучшего из имеющегося. И это дает человеку возможность говорить, что у него есть какая-то болезнь, потому что симптомы совпадают.
– Ладно, но зачем рассказывать об этом окружающим?
– Это хороший пиар. Если я рассказываю максимальному числу людей, что со мной, то я среди максимального числа людей становлюсь особенным. Это такая версия нормального эволюционного механизма. Когда мы, люди, созревали от хомо эректусов, наши племена были не очень большими, мы знали всех, кто живет рядом с нами, и в норме их было не очень много. И сейчас мы можем нормально поддерживать контакты не более чем с 150 людьми, потом они становятся очень обрывочными.
Из-за того что мы так развивались, сформировалась некоторые поведенческие программы, которые побуждают нас оповестить всех о нашем состоянии, потому что это полезно для нас – они будут знать, что с нами, и это полезно для них – они опять же будут знать, что с нами, чего от нас ждать и как с нами обходиться. Но, когда мы живем в большом городе, тем более с интернетом, мы можем охватить фактически бескрайнее число людей, поэтому и появляется необходимость публично сообщать о себе все самое важное.
Есть старый мультик про пингвина, который потерял яйцо, заменил его камнем и в итоге погиб из-за этого, потому что камень не вылупился и пингвин с ним не мог плыть. Это пример того, как нормальный механизм работает в ненормальной среде, когда животное делает то, что должно делать, но не там, где это можно делать. И вот у нас в данном случае происходит то же самое: нам не надо рассказывать всем людям – нам надо рассказать тем, с кем мы будем общаться в нашей маленькой деревне максимум на 150 человек. Но, поскольку мы вместо деревни живем в большом городе, мы вынуждены рассказывать всем.
А люди, у которых действительно есть такие проблемы, часто стремятся кому-то о них рассказать?
– Наоборот. Люди, у которых действительно серьезное заболевание, обычно стараются это скрыть, потому что существует стигматизация. Это вообще удивительно, как идея приписывания себе диагноза смогла перешагнуть пороги квартир.
ТС в ситуации описаной тобою, своим шизодиагнозом ты хочешь получить индульгенцию своему ЭГО, хотя уже нужно признавать что ты попал. Неприятно это принимать, но придется. Хотя камень может не упасть в 101 раз в колодец, вдруг тарелка прилетит летающая . Кароч, у меня хруст.шара нет, но если все так и останется в твоей системе , то тебе пи...з...ец, константу АБФ не наеб..ать, увы..у меня не получилось 
:D :D :D 
